Перевести страницу

Статьи

Журнал "Большевик" 1934 год Г. Кржижановский (3)

Ленин, диктатура пролетариата и построение социализма Г.Кржижановский

Литературное наследство В И. Ленина — прямое продолжение учения величайших революционеров Маркса и Энгельса. Гений Владимира Ильича, прямо смыкаясь с гением Маркса и Энгельса, развивая и углубляя их учение, реализует для всего человечества дальнейшую генеральную линию марксизма, этой величайшей науки, неразрывно связанной с практикой, этой по истине «науки из наук» о человеческом обществе, о человеке.

Коммунизм пришел в мир для творческого преобразования жизни. Вчитываясь в работы Ленина, прежде всего поражаешься их глубокими жизненными корнями. Здесь нет ни лишних слов, ни бесплодных умствований. Работа его громадного ума всегда сочетается с ярким огнем революционного чувства, а то и другое вырастает на проникновенном охвате самой действительности. А так как историческая действительность наших дней такова, что именно на плечи нашей страны выпала почетная и трудная обязанность сделать решающий для мира шаг от теории социализма к его фактическому построению, тем самым дается и ключ к уразумению всемирно-исторического значения трудов Ленина.

В XXV томе сочинений Ленина имеется замечательный набросок плана брошюры, посвященной диктатуре пролетариата. Здесь В.И. подчеркивает, что «диктатура пролетариата есть продолжение классовой борьбы пролетариата в новых формах. В этом гвоздь, этого не понимают.

Пролетариат, как особый класс, один продолжает вести свою классовую борьбу».

Достаточно вдуматься в эти строки, чтобы понять, какими боевыми путями должно идти воплощение социализма в жизнь. Ни на минуту не должны мы упускать из виду, что каждый этап построения социализма есть этап классовой борьбы пролетариата, меняющей свои формы, но не прекращающейся вплоть до завершающего момента — коммунистического построения общества.

Опыт Парижской коммуны показал миру, в какой неразрывной связи находится борьба пролетариата с творчеством новой жизни. За двухмесячное существование Коммуны ее деятели должны были развить кипучую работу, декретируя новые пролетарские законы, властно врывающиеся во все отрасли жизненного обихода. Уже опыт Коммуны показал, что пролетариат не может попросту использовать готовый государственный механизм прошлого, как это в той или другой мере всегда оказывалось возможным при буржуазных революциях. Ломка всего управленческого аппарата, всех норм и связей прежней хозяйственной структуры неизбежна, а это чрезвычайно усложняет новое хозяйственное строительство, немедленно присоединяя к ряду растущих в обстановке борьбы хозяйственных прорывов и острейшую проблему кадров. Получается своего рода «порочный круг»: чем глубже революционные сдвиги, тем выше ц?левые ётшси, но тем больше, резче по всей линии приходится отказываться ОТ связей, Созданных прошлым. А это немедленно ведет к прорывам хозяйственного фронта в его текущем дне, который не может безболезненно оторваться от своего вчерашнего дня. Таким образом растет разрыв между великой перспективой и текущим моментом, сея колебания и сомнения в рядах борцов. Отсюда величайшие трудности, ожидающие пролетарскую диктатуру при развороте ее работ на хозяйственном фронте, отсюда необходимость особой стратегии и тактики борьбы на этом фронте.

Ленинский стратегический план «наступления социализма» превосходно учитывал эти обстоятельства. Основное отличие от военно-полевой обстановки в том, что самый элемент времени здесь определяется порядком величин, гораздо больших, чем в случаях ««политических и военных» боев. Непонимание этого обстоятельства между прочим и привело оппозицию к совершенно неверному восприятию того, что Ленин называл новой экономической политикой. Оппозиция не уразумела того обстоятельства, что, говоря о необходимости проводить нэп «всерьез и надолго», Ленин отнюдь не отбрасывал общего плана социалистического наступления. Недаром в своем тогдашнем письма ко мне Ленин подчеркивал, что «новая экономическая политока, по существу, ничего не изменяет» в нашем хозяйственном плане.

Более неусыпного стража драгоценного пролетарского революционного времени, чем Ленин, история революционной борьбы пролетариата не знает. Уже

1 октября 1917 г. в своей известной статье «Удержат ли большевики государственную власть» В. И. наносит смертельный удар всему болотному лагерю меньшевиков, полуменьшевиков и доктринеров ютившихся около «Нотой жизни». Среди других вещих строк этой статьи мы читаем:

«Пролетариат сделает так, когда победит: он посадит экономистов, инженеров, агрономов и пр. под контролем рабочих организаций за выработку «плана», за проверку его, за отыскивание средств сэкономить труд централизацией, за изыскание мер и способов самого простого, дешевого, удобного и универсального контроля. Мы заплатим за это экономистам, статистикам, техникам хорошие деньги, но... но мы не дадим им кушать, если они не будут выполнять этой работы добросовестно и полно и интересах трудящихся.

Мы за централизм и за «план», но за централизм и за план пролетарского государства, пролетарского регулирования производства и распределения в интересах бедных, трудящихся и эксплуатируемых, против эксплуататоров. Под «общегосударственным» мы согласны понимать дашь то, что сламывает сопротивление капиталистов, что дает всю полноту власти большинству народа, т.е. пролетариям и полупролетариям, рабочим и беднейшим крестьянам».

Когда читаешь эти строки, столь характерные для всего ленинского литературного стиля, как будто слышишь его голос, его речь, который завоевывали аудиторию своей исключительной, идущей из глубины существа правдивостью, как будто видишь его зоркие глаза, которым дано было видеть то, чего не могли видеть другие.

В проекте резолюции для Чрезвычайного съезда советов крестьянских депутатов й конце ноября 1917 г. Ленин предлагает: «...Правильное и планомерное распределение между областями и жителями государства продуктов земледелия и продуктов промышленности и господство над банками...» В начале января 1918 г. он пишет специальную статью на тему «Как организовать соревнование?».

Здесь он подчеркивает, что «великая смена труда подневольного трудом на себя, трудом, планомерно организованным в гигантском, общегосударственном (в известной мере и в интернациональном, в мировом) масштабе, требует также кроме «военных» мер подавления сопротивления эксплуататоров — громадных организационных, организаторских усилий со стороны пролетариата и беднейшего крестьянства». Отмечая затем, что рабочие и крестьяне жe сразу освоятся со с эдим положением господствующих классов, но что ход Октябрьской революции будет рвать обветшавшие путы и выводить «трудящихся на дорогу самостоятельного творчества новой жизни>», Ленин весь огонь аргументации сосредотачивает на том положении, что «учет и контроль — вот Главная экономическая задача каждого совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, каждого потребительного общества, каждого союза или комитета снабжения, каждого фабричного комитета или органа рабочего контроля вообще».

На почве организации практического учета и контроля он рекомендует развивать соревнование практиков-организаторов из рабочих и крестьян друг с другом «...Наступил именно тот исторический момент,-" указывает Ленин,- когда теория превращается в практику, оживляется практикой, исправляется практикой, проверяется практикой...» Он преисполнен твердой уверенности, что организаторские таланты среди рабочих и крестьян найдутся: «Их много в народе. Они только придавлены. Им надо помочь развернуться. Они и только они, при поддержке масс смогут спасти Россию и спасти дело социализма».

Октябрь находится еще только на своем начальном этапе. Россия тех дней — это бурно вздымающаяся революционная стихия, бросающая волю, людей по своему, а не по их произволу, Но воля Ленина уже стоит над Этой стихией. Еще придется ждать несколько лет, пока знамя социалистического соревнования развернется с могучей силой над многомиллионной армией строителей социализма.

Но Ленин это предвидит, И он не хочет терять ни минуты драгоценного времени. Безошибочный теоретический расчет подкрепляется в нем глубокой, страстной убежденностью в творческой энергии мозолистых рук. Рабочие и крестьяне нашей страны никогда не забудут этой пламенной статьи, в которой В.И., вверяя именно им судьбы своего дела, великого дела революции, формулировал один из своих основных заветов: «Социализм не только не угашает соревнования, а напротив, впервые создает возможность применить его действительно широко, действительно в массовом размере, втянуть действительно большинство трудящихся На арену такой работы, где они могут проявить себя, развернуть свои способности, Обнаружить таланты, которых в народе — непочатый родник и которые капитализм мял, давил, душил тысячами и миллионами».

Послеоктябрьские события продолжают нарастать. Триумфальное шествие Октября как бы приостанавливается. Бурная демобилизация военных частей наносит конечный удар уже и без того полуразрушенному войной Транспорту: поезда управляются не расписанием, а штыками. Послевоенное разложение в полном разгаре. Мелкобуржуазная стихия грозно дает себя знать наличием огромного количества элементов, «которые смотрели на революцию, как на способ отделаться от старых пут, сорвав с нее, что можно». Немудрено, что иным Брестский мир й таких условиях представлялся роковым ударом для всего дела пролетарской революции. Смятение врывается в ряды непосредственных соратников Владимира Ильича. На VII съезде РКП В.И. Выступает с яркой программной речью. Яснее других он видйт, «Что в дальнейшем социалистическая революция станет перед гигантской трудности Задачами». Только тяжелым, долгим путем самодисциплины можно побороть нарастающее кругом разложение. Военная методика действий «на-ура» здесь не поможет. Пролетарская советская власть в задачах Своей внутренней Организации наталкивается на специфические недуги недоразвитого российского капитализма.

А между тем надо сделать ставку на нечто гораздо более (крупное, чем то, на что посягал и высоко индустриальный капитализм: «Организация учета, контроль над крупнейшими предприятиями, превращенье всего государственного экономического механизма в единую крупную машину, в хозяйственный организм, работающий так, чтобы сотни миллионов людей руководились одним планом, вот та гигантская организационная задача, которая легла на наши плечи».

Одновременно Лежи отдает себе полный отчет в том, что нельзя полагаться и на военную передышку после Бреста: «Мы не знаем, какова будет передышка, будем пытаться ловитъ момент Может быть, передышка будет больше, а может быть, она продлится всего несколько дней. Все может быть, этого никто не знает, не может знать...» Может статься, говорит он, что придется отдать и Москву... Судите сами, какозы были плечи этого богатыря, какова была его уверенность в творческих силах пролетарской революции, если при таких условиях он утверждал:

«Надо уметь работать на новом пути. Это неизмеримо тяжелее, но это вовсе не безнадежно. Это вовсе не сорвет советскую власть, если мы глупейшей авантюрой сами не сорвем ее Придет время, когда народ скажет: я не позволю больше себя мучить... Если мы сумеем так действовать, тогда мы, несмотря на поражения, с абсолютной уверенностью можем сказать, что мы победим». Эти слова проверены великой послеоктябрьской историей и не требуют комментариев.

В начале марта 1918 г. VII съезд РКП закончился, Брестский мир был принят. Резолюции VII съезда намечают целый ряд мероприятий по социалистической организации производства. Перечитывая эти резолюции в настоящее время, мы видам, что в них намечаются лишь общие лиши работы в области хозяйственно-экономической, так как практически самое поле работы далеко не прощупано.

И «вот в такой-то обстановке, ровно через месяц после этого съезда, 6 апреля 1918 года, В. И. пишет свое поразительное письмо в Академию наук, развивающее «набросок плана научно-технических работ». Это письмо впервые было опубликовано лишь после смерти В. И. - 4 марта 1924 г. Никогда с нами, работниками комиссии Гоэлро, В.И. о нем не говорил. В этом случае у него была своя обдуманная тактика по отношению к коллективу техников и экономистов, собранных в комиссии Гоэлро.

В конце декабря 1921 г., на IX съезде советов, обращая внимание съезда на мою брошюру, являющуюся отчетом о деятельности Госплана, В.И. говорит: «...Вы увидите, как, с точки зрения коллективной мысли инженеров и агрономов, ставится вопрос о нашем государственном плане вообще. Вы увидите, как подходят к делу, ...с точки зрения коллективного опыта, инженеры и агрономы, рассчитывая, между прочим, до каких пределов мы можем отступать».

И Владимир Ильич не имел оснований вмешиваться в эту часть теоретической работы, поскольку он видел, что выводы обширного круга практических работников по сути дела лишь развивают те положения, к которым он сам уже давно пришел. В своей известной отповеди критикам плана Гоэлро он, между прочим, советовал гнать таких коммунистов, которые не умеют сотрудничать с беспартийными специалистами и внимательно прислушиваться к честному голосу зрелого опыта.

Несомненно, что мы можем судить о глубине и высоком качестве обобщающего теоретического положения в прямой пропорциональности с размером того опережения, которое им дается, по сравнению с тем, что до него являлось общепринятым. За 15 лет, которые истекли для Академии наук с того времени, как Ленин написал это письмо, работниками Академии было сделано немало ценных вкладов в наше социалистическое строительство. Однако, когда в наши дни работники Академии обсуждают новую перспективу своих работ в связи с осуществляемой по инициативе т. Сталина более тесной смычкой Академии наук с хозяйственными наркоматами, с Госпланом и Совнаркомом, они единодушно приходят к тому выводу, что основные пути предстоящей работы уже четко намечены Владимиром Ильичом - в цитируемом документе. Послеоктябрьский период — это не одна, а целый ряд исторических эпох. Такое опережение действительности — исключительное достояние гения!

Итак, мы видем, что, несмотря на кратковременность первой послефестской мирной передышки, В.И. не теряет ни минуты в смысле развертывания целого арсенала мероприятий борьбы и работы на экономическом фронте. Мы видем, что основной упор делается здесь на организацию хозяйственного учета и контроля с новым разворотом самодеятельности рабоче-крестьянских масс. Однако документы свидетельствуют, что полет его мыслей уже перекрывает эту установку.

У Ленина уже имеется совершенно зрелая схема государственного плана хозяйственного строительства в целом. Он пробует поручить часть этих работ тогдашним скромным силам Академии наук, но бурная военная полоса событий преграждает это русло его работ. Приходится провозгласить решающий лозунг «Все для победы» Наступает полоса так называемого военного коммунизма, в 1919 г. мы ходим на острее ножа.

Но уже в начале 1920 г. он засаживает работников Государственной комиссии по электрификации за выработку первого плана нашего народного хозяйства на базе электрификации. Новый поворот событий — новая тактика. На IX съезде РКП (29 марта - 4 апреля 1920 г.) Ленин выступает с новой программной речью.
«Историческое чудо» — победу слабой, обессиленной, отсталой страны над сильнейшими странами мира—он анализирует до его глубочайших корней. Откуда, спрашивает он, те «централизация, дисциплина и неслыханное самопожертвование», благодаря которым мы победили?

И отвечает: собственность разъединяет, социализм объединяет. Международный союз пролетариата еще не оформлен никакой писаной инструкцией, но тем не менее он уже решающая мировая сила, и в нем — ключ нашей победы. Период Брестского мира, «когда царил хаос и энтузиазм», отходит в прошлое. Теперь наши враги рассчитывают, что пролетарская власть погибнет в хозяйственной разрухе, и зоркий стратег предупреждает:

«Перед нами теперь очень сложная задача: победив на кровавом фронте, победить на фронте бескровном. Эта война более трудная. Этот фронт самый тяжелый. Это мы открыто говорим всем сознательным рабочим». Что же явится решающим в этой борьбе, спрашивает Ленин. И отвечает: «Тут решают сознательность и твердость рабочего класса. Если он готов к самопожертвованию, если он доказал, что он умеет напрячь все свои силы, то это решает задачу. Все для решения этой задачи».

Вся эта речь проникнута и осмотрительной осторожностью и боевым воодушевлением, под которым так и слышится лозунг героического французского пролетариата: «Жить, работая, или умереть, сражаясь». В конце своего выступления В.И. останавливается с большим одобрением на брошюре т. Гусева, выдвинувшей вопрос о хозяйственном плане:

«Мы можем при помощи специалистов еще детальнее разработать этот основной хозяйственный план. Мы должны помнить, что этот план рассчитан на много лет Мы не обещаем сразу избавить страну от голода. Мы говорим, что борьба будет более трудной, чем на боевом фронте, но она нас более интересует, она составляет более близкий подход к нашим настоящим, основным задачам, она требует максимального напряжения сил, того единства воли, которое мы проявили раньше и которое мы должны проявить теперь. Если мы эту задачу решим, тогда мы одержим не меньшую победу на фронте бескровном, чем на фронте гражданской войны» (разрядка моя. Г.К.).

Вот в какой обстановке рождалась система нашего социалистического планирования и закладывались краеугольные камни тех наших хозяйственных планов, которые впоследствии завоевали себе столь почетную мировую известность! Мы видим, что В.И., а с ним и вся страта наша могла делать стайки на эти планы только в меру того героическаго резерва, который одой имели в живой силе самих трудящихся Техника и наука здесь учтены в полной мере, но поставлены на свои места. Причина и следствие меняются местами.
Хозяйственный план, мощное орудие диктатуры пролетариата, правильно опирающийся на разум и единство воли рабочее класса, сам становится действенной силой для исторически действенной мобилизации, дли поддержки железной дисциплины, для выковываний стальной, единой воли миллионов.

Исчерпывающую трактовку роли хозяйственного плана Ленин дает лишь на VIII съезде советов. Незаоьшемо выступление В.И. на этом Съезде. От исчерпывающей характеристики наших военно-политических успехов В.И. быстро переходит к задачам нашей хозяйственной работы. Напоминая, что уже в 1918 г. мы пробовали развернуть этот фронт этйх работ, что теперь приходится во многом повторяться, он указывает на наличие разницы «между тем провозглашением отвлеченных принципов, которое сделано в 1918 году, и той хозяйственной работой, которая практически уже начата». Обращаясь к широкой рабоче-крестьянской аудитории, он сосредотачивается на таких моментах, которые могут обеспечить быстрейшее включение в хозяйственный актив десятки миллионов людей. Центр тяжести, говорит он, в «создании единого Хозяйственного плана, переорганизации самых основ экономики России, самых основ мелкого крестьянского хозяйства. Это задачи, требующие втягиванья поголовно всех членов профсоюзов - это совершенно новое дело, которое при капитализме было им чуждо». И продолжает: «Надо добиться, чтобы все поняли, что нам принадлежит Россия, Что мы, рабочие и крестьянские массы, своей деятельностью, своей строгой трудовой дисциплиной, только мы можем пересоздать старые экономические условия существования и провести в жизнь великий хозяйственный план».

Весь гвоздь удачного перехода от военных успехов к успехам хозяйственное строительства заключается в том, чтобы массы поняли, что «война На хозяйственном фронте будет более трудной и более долгой, чтобы победить на этом фронте, надо будет большее число рабочих и крестьян сделать самодеятельными, активными и преданными». Отсюда прямая необходимость «Всю агитацию и всю пропаганду перевести на рельсы хозяйственнаго строительства».

Он предупреждает, что за первой полосой наших войн неминуемо наступит вторая полоса, и, чтобы не погибнуть в этой второй полосе, нужно великое напряжение сил Для хозяйственное восстановления. И конечно, когда речь идет о необходимости опоры на десятки и десятки миллионов, особую роль приобретает позиция крестьянства. «Мы были и остались страной мелко-крестьянской, и переход к коммунизму нам неизмеримо труднее, чем при всяких других условиях. Для того, чтобы этот переход совершился, нужно участие самих крестьян в десять раз большее, чем в войне». Диктатура пролетариата осуществлялась постепенно, потому что умела сочетать принуждение и убеждение. Раз крестьяне поймут, что по-старому жить нельзя, они поймут, что вне пролетарской диктатуры для них нет спасения. Очевидна истина: «трудящиеся середняк и бедняк — друзья Советской власти, лодыри же — ее враги».

Ленин призывает к немедленной работе над улучшением хозяйства мелкого крестьянина: «...без практического массовое улучшения хозяйства мелкое крестьянства нам опасения нет: без этой базы невозможно никакое хозяйственное строительство, и какие бы то ни было великие Планы — ничто». Но, зная свою аудиторию, Ленин тотчас же предупреждает: «...Когда появляются большие планы, на много лет рассчитанные, находятся нередко скептики, которые говорят: где уж там нам на много лзт рассчитывать, дай бог сделать и то, что нужно сейчас. Товарищи) нужно уметь соединять и то и другое; нельзя работать, не имея плана, рассчитанного на длительный период и на серьезный успех».

В этих ярких словах Ленина выражаем суть стратегии и тактики социалистического наступления. «Следя за опытами науки и практики, на местах нужно стремиться неуклонно к тому, чтобы план выполнялся скорее, чем он назначен, дчч того чтобы массы видели, что тот долгий период, который нас отделяет от полного восстановления промышленности, опыт может сократить. Это зависит от нас. Давайте в каждой мастерской, в каждом депо, в каждой области улучшать хозяйство, и тогда мы срок сократим. И мы его сокращаем* Не бойтесь планов, рассчитываемых на долгий ряд лет: без них хозяйственного возрождения не построишь, и давайте на местах налегать на их выполнение...

Все планы отдельных отраслей производства должны быть строго координированы, связаны и вместе составлять Тот единый хозяйственный план, в котором мы так нуждаемся».

Что может прибавить к этим вещим словам тринадайтилетний опыт нашей работы С того времени, когда ыли они сказаны? Наш опыт только подтверждает несокрушимость тех вех, которые поставлены мощной ленинской рукой.

Мы видим, каким величайшим организатором рабоче-крестьянской трудовой армии выступал Ленин на этом Съезде. Но он конечно не мог обойти молчанием и третьего элемента «живой силы» социалистического хозяйственного плана — ее инженерно-технического отряда. Переходя к плану электрификации, Ленин указывает: «На трибуне Всероссийских Съездов будут впредь появляться не только политики и администраторы, но и инженеры и агрономы Это начало самой счастливой эпохи, когда политики будет становиться все меньше и меньше о политике будут говорить реже и не так длинно, а больше будут говорить инженеры и агрономы. Чтобы настоящим образом перейти к делу хозяйственного строительства, надо этот обычай начать с Всероссийского Съезда Советов и провести сверху донизу по всем Советам и организациям, по всем газетам, по всем органам пропаганды и агитации, по всем учреждениям»

Мы знаем, что вековой работой укреплял свои позиции капиталистический строй. Мы знаем, с какими неисчислимыми жертвами происходило движение колесницы капитализма, как разнообразны те методы принуждения, которыми располагает капитал, Начиная от голода, безработицы, через жалкое прозябание сотен миллионов колониальных и полуколониальных рабов, через огромный аппарат государственной власти с ее судами, полицейщиной, жандармерией и войсками, через дурман парламентаризма, демократических иллюзий и лживой прессы, через опиум религии и лженауки — такими путями утверждала свой гнет железная пята капитала. И вот против этой железной пяты мировой бунт поднимает неслыханно разоренная войной, промышленноотсталая страна, страна голода, нищеты, уже понесшая утраты своих лучших сынов в несчетных битвах.

Изумленному миру она бросает не только план своего всестороннего хозяйственного преобразования, но и план, открывающий грядущие пути мировой истории. Где же тот таинственный ключ, который может реализовать такое всемирно-историческое чудо? Уже на IX съезде РКП Ленин раскрыл этот основной секрет наших решающих послеоктябрьских успехов. Кроме писаных конституций и установившегося равновесия сил существуют еще неписаные законы самой действительности, ее неотвратимая революционная динамика, За немногими миллионами нашего собственного актива, согласно этой неписаной конституции, идя по неотвратимым этапам несокрушимых пролетарских революций XX в., строятся бесчисленнью колонны трудящихся мира. На этот раз уже не призрак коммунизма бродит по Европе, а грядет его девятый вал.

Законы, направляющие эту могучую поступь, сформулированы в великой программе партии коммунистов. На арене нашей страны происходит состязание мировых сил. Военная полоса Октябрьской революции демонстрировала это с такой ясностью, что не видеть этого могут только слепые. Но так же будет и при развороте боев коммунизма на хозяйственное фронте. Отсюда тот завет Ленина, который впервые прозвучал на VIII съезде советов: «Наша программа партии не может оставаться только программой партии. Она должна превратиться в программу нашего хозяйственного стротельства, иначе она негодна и как программа партии. Она должна дополниться второй программой партии, планом работ по воссозданию всего народного хозяйства и доведению его до современной техники. Без плана электрификации мы перейти к действительному строительству не можем. Мы, говоря о восстановлении земледелия, промышленности и транспорта, об их гармоническом соединении, не можем не говорить о широком хозяйственном плане. Мы должны придти к тому, чтобы принять известный план; конечно, это будет план, принятый только в порядке первого приближения. Эта программа партии не будет так неизмення, как наша настоящая программа партии, подлежащая изменению только на съездах партии. Нет, эта программа каждый день, в каждой мастерской, п каждой волости будет улучшаться, разрабатываться, совершенствоваться и видоизменяться. Она нам нужна, как первый набросок, который перед всей Россией встанет, как великий хозяйственный план, рассчитанный не меньше, чем на десять лет, и показывающий, как перевести Россию на настоящую хозяйственную базу, необходимую для коммунизма».

Сознание великой опасности сплачивало рабочих и крестьян на полях битв. Но не менее велика опасность, подкарауливающая нас на хозяйственном фронте. И Ленин произносит свои исторические слова о том, что в мелкокрестьянской стране для капитализма есть более прочная экономическая база, чем для коммунизма.

Мы знаем, что из первого ленинского наброска хозяйственного плана выросли наши пятилетки. Написаны целые горы книг, в которых ученые, так сказать, разных видов вооружения, углубляют ленинскую науку об электрификации всей страны. Но нет такой формулы, которая могла бы перекрыть брошенный Лениным с трибуны VIII съезда советов лозунг:

«Коммунизм — это есть Советская власть плюс электрификация всей страны».

Заключая свою речь, Ленин настаивает, чтобы план ГОЭЛРО — «эта программа партии» — стал основной книжкой, которая должна пойти во все школы. И под бурные аплодисменты участников съезда он указывает: «Надо добиться того, чтобы каждая фабрика, каждая электрическая станция превратилась в очаг просвещения, и если Россия покроется густою сетью электрических станций и мощных технических оборудований, то наше коммунистическое хозяйственное строительство станет образцом для грядущей социалистической Европы и Азии».

Пройдут десятилетия, пройдут века, а эта речь Ленина не умрет, ибо счастливая действительность тех дней и все великое грядущее строительство социализма будут покоиться на том фундаменте, который он в этой речи закладывал.

Вихрь Октябрьской революции продолжался. Развертывались грозные силы революции. Как это и предвидел В И., переход коммунаров к широкому хозяйственному переустройству был равнозначен объявлению новой, особо трудной и затяжной войны. С переходом к «мирному» строительству по-новому складывались отношения пролетариата и крестьянства. Нужно было укрепить экономическую смычку.

Загремели пушки Кронштадта. В марте 1921 г. собрался X съезд РКП. На этом съезде В.И. выступил со своими тезисами о новой экономической политике. Это был такой же поворотный пункт в жизни нашей партии, каким были апрельские тезисы Владимира Ильича по его приезде из эмиграции, прокламировавшие позицию грядущего октябрьского наступления, и каким были его предложения, доказывающие необходимость заключить Брестский мир. Многиім коммунистам-боевикам, воспитанным на традициях военной полосы Октябрьской революции, то, что предлагал В И. на этот раз, показалось еще более ошеломляющим, чем необходимость принять «похабный» Брестский мир.

В такой обстановке в декабре 1921 г. собрался IX сезд советов. Едва ли какое-либо выступление Ленина имело такой грандиозный успех, такой непосредственный бурный отклик громадного собрания. Перечитывая в наши дни эту речь Владимира Ильича, видим его как живого. Как живой стоит перед нашими глазами этот образ отбросив папку материалов на трибуну и сойдя с этой трибуны с небольшим листком в руке, Ленин бросал свои пламенные слова, стоя у пределов авансцены лицом к лицу с аудиторией. В глаза бросалась бледность его лица, но какой-то особой гордой силой веяло от него. Эта сила зачаровывала, увлекала за собой. IX съезд советов сам по себе есть великолепный исторический документ, показывающий, как надо действовать, чтобы теория становилась материальной силой, овладевающей массами. Уходя с этого съезда, каждый из нас чувствовал, что как ни бушует стихия, она уже покорена и покорена прежде всего гениальным умом и дерзновенной волей этого человека.

Констатируя, что мы можем думать о довольно прочной ликвидации военной полосы, В.И. подчеркивал, что события здесь не пошли тем прямым путем, на который мы прежде рассчитьгзали, и сделал знаменательное указание, что, быть может, нам этот урок пригодится и для нашей войны на хозяйственном фронте. Интервенция затруднена, потому что капитализм разлагается, потому что экономический кризис невыносим, потому что растет число революционеров-пролетариев в зарубежных странах капитала. Но растет и бешеная ненависть к нам мира капиталистов Надо быть всегда начеку. И Ленин дает нам великий завет нашей внешней политики, который особенно важно припомнить сегодня, когда на нашем военно-политическом горизонте вновь нависли грозовые тучи:

«Мы знаем, мы слишком хорошо знаем, какие неслыханные бедствия для рабочих и крестьян несет с собой война Поэтому мы должны самым осторожным и осмотрительным образом относиться к этому вопросу. Мы идем на самые большие уступки и жертвы, идем, лишь бы сохранить мир, который был нами куплен такой дорогой ценой Мы идем на самые большие уступки и жертвы, но не на всякие, но не на бесконечные... Есть предел, дальше которого идти нельзя Мы не допустим издевательства над мирными договорами, не допустим попыток нарушить нашу мирную работу. Мы не допустим этого ни в коем случае и станем, как один человек, чтобы отстоять свое существование».

Нам бы хотелось, чтобы нынешние зарубежные военные оклики воспроизвели в своем сознании тот бурный взрыв аплодисментов, которым ответили рабочие и крестьяне великого IX съезда советов на эти слова своего вождя, ответили в пору величайшей разрухи нашей промышленности, в пору неслыханного голода и холода. Этот обзор событий на внешнем фронте В. И. закончил не менее знаменательным выводом «Материально в отношении экономическом и военном мы безмерно слабы, а морально, не понимая конечно эту мысль с точки зрения отвлеченной морали, а понимая ее, как соотношение реальных сил всех классов во всех государствах, мы сильнее всех. Это испытано на деле, это доказывается не словами, а Делами, это уже доказано раз, и, пожалуй, если известным образом повернется история, то это будет доказано и не раз».
С сокрушающей силой железной логики В.И. приводит в непосредственную связь необходимость новой экономической политики с основным вопросом «всей нашей революции и всех будущих социалистических революций», с вопросом об отношении рабочего класса к крестьянству:

«...Союз рабочего класса с крестьянством, это — умение передовыя рабочих, прошедших долгую, тяжелую, но и благодарную школу крупной фабрики, умение их поставить дело так, чтобы привлечь на свою сторону массу крестьян, задавленных капитализмом, задавленных помещиками, задавленных старым своим нищенским, убогим хозяйством, чтобы доказать им, что только в союзе с рабочими, какие бы трудности ни пришлось на этом пути испытать, а трудностей много, и закрывать глаза мы на них не можем, только в этом союзе лежит избавление крестьянства от векового гнета помещиков и капиталистов».
Подчеркнув этот момент, В.И. отмечает, что задача эта была бы весьма легко разрешима, если бы в нашем распоряжении была мощная промышленность. Но такой промышленности мы не имеем и построить ее можно лишь в долгий срок. Построить ее мы можем только соединенными усилиями рабочих и крестьян, только продолжая всерьез и надолго крепить этот союз. Отсюда прямая необходимость подумать о новых формах отношений города к деревне, о постепенном Поднятии земледелия и промышленности над их теперешним состоянием уже не на основе лобовых атак, которые мы сочетали с полосой военного коммунизма, а на основе замены продразверстки продналогом на основе умения вести весь торговый оборот страны на новых началах.

«На нас сейчас история возложила работу: величайший переворот политический завершить медленной, тяжелой, трудной экономической работой, где сроки намечаются весьма долгие».

17 марта 1921 г. закончится беспримерный ледовой штурм Кронштадта, Политическая атмосфера тех дней была насыщена порохом только что отгоревших битв. Герои сражений этой кровавой полосы Октябрьской революциинепосредственные участники IX съезда советов. И вот с трибуны этого съезда их предостерегают, что продолжение их военных достоинств превратится в порок, грозящий неисчислимыми бедами тому делу, за которое они проливали свою кровь. Им резко бросают в глаза, что если они будут останавливаться на пройденном этапе, они превратятся в своем чванстве в тех простачков-гусей, которые гордились, что их предки спасли Рим. Им дается совет «поучиться торговать».

Судите сами, какова должна была быть сила убеждения, чтобы при таких условиях, в такую эпоху вызвать таким предложением бурный подъем. воодушевление громадного съезда рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов! Только гений В.И., гений стратега, великого и на поле войны и на поле хозяйственного строительства, мог справиться с такой задачей и справиться таким образом, чтобы немедленно застраховать свое дело, обеспечив будущее ленинскими резервами и в решающем партийном звене, и во всех его приводных ремнях — к государственному аппарату, к армии, профессиональным союзам, к рабочим и крестьянским массам, к жизой смене, «О всей пролетарской общественности и к великому интернационалу всего трудящеюся человечества. Оглядываясь теперь назад, оценивая все трудности подъема, пройденного за истекшие годы, мы еще и еще раз убеждаемся, как велико наследство, оставленное нам гением Ленина, и какой гигантской прочностью обладали эти ленинШіе резервы, прочностью, документированной великими испытаньями тото Неслыханного исторического подъема, который мы совершили за этот период.

Несмотря на истерическую кратковременность нашего строительного, хозяйственного опыта, мы по этапам наших пятилеток, учитывая итоги нашего хозяйственного подъема, уже ясно видим, что коммунизм не мечта, не утопия благородных мечтателей, а естественный и уже недалекий результат осуществления прямых ленинских заветов. Труднейшие начальные этапы уже пройдены.

Наиболее грозный признак для современного капитализма — это возрастающая гангрена кризисов. Наиболее грозная опасность, опасность гибели, подстерегала нас в 1921-1922 гг, на дне экономической разрухи. Ленин характеризовал ее на X съезде РКП как опасность пустоты. Важнейший народнохозяйственный показатель — это производительность труда: «здесь смысл философии всей». Великие планы — ничто, если нет хлеба для людей и нет угля — этого хлеба для промышленности. На VIII съезде советов Ленин так Характеризует Ход хлебозаготовок Компрода:

«Эти цифры, говорит он, - дают Основу хозяйственной исторbи советской власти, работу Советской власти в хозяйственной области, подготовку того фундамента, овладев которым, мы начинаем настоящим образом наше строительство».

На IX съезде советов он указывает, что нам нужно не меньше чем 230 млн. пуд. хлеба, и подсчитывает, что более или менее твердо мы можем обеспечить лишь сбор 215 млн. пуд. Борьба за хлеб — борьба за социализм, этому учит нас вся дальнейшая история хозяйственного строительства СССР. В итогах нашей первой пятилетки мы читаем:

«Государственные заготовки зерновых хлебов возросли с 12,1 млн. тонн в 1928/29 г. до 23 млн. тонн в 1931/32 г., т.е. почти в 2 раза При этом 75% заготовок 1931/32 г, дал социалистический (совхозный и колхозный) сектор сельского хозяйства».

Итак, к концу первой пятилетки мы в 6 раз увеличил и тот минимумпродовольственной базы, о котором говорил Ленин в декабре 1921 г». И все же такая характеристика нашего продовольственного подъема недостаточна. Гораздо большее значение имеет то обстоятельство, что увеличенье хлебозаготовок на % обеспечивается совхозно-колхозным сектором сельского хозяйства. Это означает, что к концу перкой пятилетки все политические и индустриальные ресурсы пролетарской диктатуры, все то, что двигает хозяйство и ведет его вперед, имеет такую тесную смычку с тем, что еще вчера называлось «сельскохозяйственным промыслом», которая и не снилась мудрецам старого мира! Чтобы знать, что означает на ближайший срок такая смычка надо вникнуть в соответственные разделы победной программы нашей второй пятилетки.

«Сельское хозяйство за годы второго пятилетия завершит процесс социалистической реконструкции, Сельское хозяйство СССР, ставшее за годы первой пятилегки самым крупным во всем мире, за второе пятилетие выдвинется на первое место в мире также и по объему производства основных отраслей, по степени механизации и техническому уровню.

Полная и окончательная победа социализма в деревне, завершение коллективизации и окончательная ликвидация кулачества как класса, правда сельскохозяйственного труда в разновидность индустриального, огромный рост производительности социалистического земледелия, превращение всех колхозников в зажиточных, подъем культурного уровня деревни, преодоление пережитков капитализма в экономике и сознании людей обеспечат превращение всего трудящегося населения страны в сознательных и активных строителей бесклассового, и создание всех условий для полной ликвидации противоположности между городом и деревней».

На VIII съезде советов Ленин констатирует, что донецкого угля мы ежемесячно получаем до 50 млн. пуд. На IX съезде советов он еще подробнее останавливается на борьбе с топливным голодом. Весь наш топливный баланс в 1921 г. сводился к 234 млн. пуд. условного топлива. Производительность Донбасса исчислялась в 1920 г. в 272 млн. пуд., в 1921 г. 350 млн. пуд. Как на том, так и на другое съезде Ленин в особенности останавливается на необходимости поднять торфодобычу.

«Добыча торфа у нас в 1920 г. достигла 93 милл. пуд., в 1921 г. - 139 милл. пуд. — единственная, пожалуй, область, где мы довоенную норму далеко обогнали», говорил он.

В итогах первой пятилетки читаем:

«Общий размер добычи топлива (без самозаготовок дров и торфа населением) составил в 1932 г. 100,6 млн тонн условного топлива против 56,8 млн. тонн в 1927/28 г.». Добыча донецкого угля в 1927/28 г составляла 27,3 млн. т., а в 1932 г. — 43,9 млн. т. Общая добыча промышленного торфа составила в 1932 г. 13,8 млн. т.

Итак, наш общий топливный баланс увеличен за первую пятилетку в 21 раз, донецкая угледобыча в 7,5 раз и добыча торфа почти в 6 раз по сравнению с уровнем 1921 г. Однако и в этой решающей области важен не абсолют цифр, а та хозяйственная динамика, в которую они включены По данным проекта второй пятилетки, мы, закрепляя за собой первенствующее место в мировом списке по количеству торфодобычи и по механизации приемов добычи, по уровню концентрации каменноугольной промышленности, уже перегоняем САСШ и Францию. Но быть может еще более решающее значение имеет то обстоятельство, что в географическом центре нашей евразийской страны за это время вышел из стадии детских болезней и мощно поднял свою продукцию величайший монолит угольных запасов мира — Кузбасс.

Мы знаем, сколько надежд связывал Ленин с реализацией своего плана электрификации страны. Мы знаем, сколько раз ему приходилось говорить о тех «-мучительных трудностях», с которыми это дело могло подвигаться вперед в те дни. С прискорбием сообщает В.И. IX съезду советов, что открытие первой производственной ячейки Каширской станции мощностью в 6 тыс. квт., которое ожидалось к съезду, запаздывает. А ведь оно так нужно было для электроснабжения красной столицы, Москвы, располагавшей в 1921 г. всего 18 тыс. квт. действующей мощности. И вслед за инж. Леви он заботливо подсчитывает мелкие и мельчайшие установки, считая большим успехом, что за 1920 и 1921 гг. было сооружено более 200 таких станций общей мощностью в 12 тыс. квт. В наши дни величественный подъем электрификации Страны советов является предметом неусыпного внимания всего мира. В год смерти Ленина вся выработка электроэнергии в нашей стране составляла 1,56 млрд. квтч. В первый год пятилетки, в 1928 г, она поднялась до 5,1 млрд. квтч. В 1934 г., через 10 лет после смерти Ленина, она поднимается до 19 млрд. квтч. Таким образом за это десятилетие выработка электроэнергии возрастает более чем в 12 раз В последующие три года мы ожидаем удвоения этой нормы выработки. В мировом списке мы становимся непосредственно после САСШ. Таких темпов электрификации не может знать капиталистический мир!

Однако еще более глубоки и знаменательны решающие качественные показатели электроструктуры нашего хозяйства. Каждый из районов нашей страны по собственному опыту убедился, в какой степени судьбы электроэнергетики районов предрешают его хозяйственные судьбы.

Вторая пятилетка — это пятилетка, завершающая техническую реконструкцию нашей страны. Пути этой технической реконструкции, ключом которой является машиностроение, теснейшим образом связано с путями электроэнергетики. Не имеют соперников электрический рычаг и электросеть в смысле подъема и концентрации производственных мощностей. Нет соперника у электроэнергии по возможностям наиболее рационального комбинирования производств. Нет более мощного рычага для радикальной реконструкции самых форм общественного разделения труда, для наиболее мощной экономии живой силы, для создания такой обстановки труда, которая предписывается нуждами бесклассового строя. Наш десятилетний опыт показал миру, что лишь в условиях социалистического хозяйства могут полностью развернуться великие технические возможности электрификации, реализующие гениальное предвидение Маркса о неизбежности третьей промышленной революции, о грядущих «чудесах электрической искры». Вот основная -причина того, что через 10 лет после смерти Ленина наша красная столица, изнемогавшая в его дни от электрического голода, становится одним из первенствующих гигантов мира по своей электро- и теплоцентралям. 
Вот почему красная звезда, горевшая на колоссальном строительстве Днепростроя, знаменует такой великий поход наших пролетариев, такой штурм всех стихий, сопротивляющихся человеческой воле, которого еще не знал мир и успешное завершение которого действительно раскрывает для человечества все ключи материальною изобилия.

Выше мы видели, как многозначительны были выступления Ленина на VIII и IX съездах советов. На X съезде советов ему уже не пришлось выступать: помешало развитие роковой болезни. К счастью, сохранился конспект речи, которую он готовил для этого съезда, опубликованный в «Правде» от 27/ІХ 1925 г. Конспект относится к декабрю 1922 г. Крайне интересно, что В.И. ведет счет по пятилеткам, подводя итоги первого пятилетия за период 1917-1922 гг. и заглядывая в грядущее пятилетие — с 1922 по 1927 гг.

Уже одно это обстоятельство придает исключительный интерес этому конспекту Несмотря на лаконичность конспект дышит необычайной энергией и обычной для Ленина чеканной ясностью установок. Итоги первого пятилетия, 1917—1922 гг., исчерпаны краткими замечаниями. Гражданская война спаяла рабочий класс и крестьянство, и в этом залог непобедимой силы. Война была хорошей школой не только в военном смысле. Все наши лучшие хозяйственные работники недаром прошли эту школу. Припомним, какие надежды возлагали, какие ставки делали наши враги в 1922 г. на костлявую руку голода. Как бы отвечая им, В. И. говорит: «Голод прошлого года тоже преодолели». Что же дальше? «Теперь, пишет он, всецело за экономику: как подойти к социализму».


Какой изумительный отпор дается этой чеканной установкой паникерам всех времен.
Вся страна — еще на самом дне экономической разрухи, а он коротко и ясно намечает путь, «как подойти к социализму». И указывает: «Не иначе, как через нэп». Останавливается на финансах: ««Малый шаг вперед». Нам пришлось еще целых два года напряженно бороться, чтобы добраться до твердой валюты, но он уже предвидит это движение. Останавливается на вопросах промышленности и отмечает, что легкая индустрия улучшается. Относительно тяжелой промышленности пишет: «Трудно, но не безнадежно: шажек есть вперед».

Затем он переходит к оценке ситуации следующего пятилетия. Предстоит «работа многих лет». В скобках поясняет: «Мы одни, мы везем, а надо бы, чтобы нас везли» Оценивая темпы хозяйственного строительства в следующее пятилетие, 1922—1927 гг., Ленин предвидит, что эти темпы будут замедлены, но как раз около 1927 г. два больших вопросительных знака, такие типичные для его рукописей знаки с нажимом. Можно догадываться, что здесь он размышлял, не будет ли конец этого пятилетия концом замедленных темпов. Эта мысль тем более напрашивается, что в заключение конспекта В.И. выдвигает положение: «Шефство городских ячеек над деревней и vice versa». А ведь этот момент тесного сотрудничества советского города и советской дерзни В. И. и клал э основу щдах расчетов, говоря о том неслыханном ускорении темпов нашей хозяйственной работы, «о котором мы и не мечтали.

Таков изумительный по своей сжатой силе и проницательности его несостоявшейся речи. Она была сказана за него нашей великой действительностью. 1927 гад действительно был годом завершения восстановительного процесса нашего хозяйства. С 1928 г. ведет свое начала наша первая пятилетка, пятилетка развернутого социалистического наступления и великих хозяйственных работ.

Небольшие шажки тяжелой промышленности, подмоченные зорким глазом Ленина еще накануне наших больших подъемных темпов, превратились в гигантское сдвиги, поразившие весь мир и признаваемые ныне даже заклятыми врагами Страны советов. Первая пятилетка взяла старт на уровне промышленной продукции, не доход и до половины довоенного уровня. Итоги выполнения пятилетнего плана свидетельствуют, что «СССР увеличил пормышленную продукцию до 334,5% в 1932 г. по сравнению с 1913 г.

Огромное значение этого факта становится особенно велико, если учесть, что в 1920 г. продукция промышленности СССР составляла всего лишь 13,8% продукции 1913 г.

За годы пятилетки наша промышленность в целом возрастала э среднем на 21,6% в год, при среднем росте группы «А» на 26,8%.

Сопоставляя движение общего индекса нашей промышленной продукции за годы пятилетки с индексами зарубежных стран, мы видим, что промышленность СССР побила мировые рекорды, по темпам своего движения вперед превосходя все страны более чем в 3 раза. Можно ли требовать большего доказательства действительного воплощения в жизнь тех неслыханных темпов ускорения, на которые рассчитывал Ленин?

Однако наряду с быстротой и крутизной подъема индустриализации особое значение имеют качественные сдвиги в ее внутренней структуре. В итогах пятилетнего плана мы читаем: «Такие отрасли производства, как станкостроение, автотракторная промышленность, производство горно-металлургического и энергетического оборудования и др., или отсутствовали, или находились в зачаточное состоянии к началу пятилетки». За четыре года пятилетки продукция машиностроения возросла в 4 раза; СССР выдвинулся в первые ряды мирового машиностроения.

Само собою разумеется, что это оказалось возможным лишь при резком подъеме и нашей металлургической базы. Бои пролетариата СССР за черный металл эквивалентны боям за черный уголь. Гигантская техническая реконструкция всей нашей южной металлургической базы, домны Магнитогорска и Кузбасса, Днепра, Криворожья и Южного Урала — все это исключительные памятники героической борьбы большевиков за черный металл. Лишь теперь, оглядываясь назад и видя, как в этих металлургических и угольных центрах преобразовалось все индустриальное лицо страны, как в пустынях выросли громадные города, мы осознаем, как дерзновенны были наши усилия.

Припомним, с каким подъемом говорил В.И. о первых 20 млн. руб., которые нам удалось сэкономить для нужд нашей тяжелой индустрии, говорил, оповещая об этом мировой пролетариат. За десятилетие после смерти Ленина наши капитальные вложения в тяжелую индустрию поднялись с 270 млн. до 9 с лишним млрд. руб. От 20 млн. почти до уровня 10 млрд. за десятилетним срок такого стремительного прорыва в «царство крупной машинной индустрии» не знает ни одна страна!

Мы уже говорили, что наша электроэнергетика обладает особо высокими качественными показателями. Годовое число часов использования наших электростанций в расчете на среднегодовую мощность примерно в 2 раза выше среднеевропейского уровня. Другими словами, каждый установленный на наших электростанциях киловатт мощности примерно в два раза производительнее своего зарубежного собрата. В этом с особой силой сказываются преимущества единого социалистического котла. Однако может быть еще более разительна увязка сельскохозяйственной энергетики с ее социальной структурой. Производство тракторов в 1928 г составляло 1 421 шт., в 1932 г. оно поднялось до 50 тыс. По заданиям 1934 г. эта норма должна по меньшей мере удвоиться.

Припомним, как в критический момент военной полосы революции мы должны были посадить наших пролетариев на коня и бросить их в атаку против белогвардейских полчищ Белогвардейские полчища были разбиты, потому что боевому воодушевлению рабочих, шедших в бой под заветным энамшем Ленина, не могло противостоять никакое профессиональное военное искусство. Посадить крестьянина на трактор — задача еще более трудного и еще более решающего штурма. Однако мы видим, что этот штурм увенчался полным успехом, ибо и он шел под победоносным знаменем Ленина, предсказывавшего, что если мы сумеем дать крестьянству хотя бы только 100 тыс. тракторов, но о такой обстановке, что эксплоатация их будет налажена, крестьянство пойдет за нами.

Подсчитывая наличность человеческого актива революции и вззешивая судьбы грядущих боев на хозяйственном фронте, В.И. говорил, что если к этому активу присоединятся десятки миллионов крестьян, наша победа «абсолютно и окончательно обеспечена». Мы знаем, что наиболее существенным итогом первой пятилетки каждый сознательный гражданин нашей страны считает то обстоятельство, что колхозник стал центральной фигурой нашего сельского хозяйства. Эго означает, что многие десятки миллионов крестьян бесповоротно закреплены за пролетарским авангардом. Это означает, что внутри нашей страны вопрос «кто кого» окончательно решен: социализм победил и побелил бесповоротно.

Оглядываясь назад на весь пройденный путь, мы смело можем сказать: сделали все, что смогли, пусть другие сделают больше. Знамя нашей пятилетки стало знаменем штурмовых пролетарских колонн всего мира, наши рабоче-крестьянские отряды стали ударными бригадами бойцоз за мировой социализм, страна наша истинной родиной и великой надеждой всех угнетенных и всех обездоленных Издевательства и насмешки над перспективам нашего строительства уже прекратились и в зарубежном лагере.

Наши противники вынуждены признать, что в социалистических планах скрыта какая-то внутренняя динамическая сила, которую они проглядели. Эта сила прекрасно расшифрована т. Сталиным в его словах о том, что «реальность нашей программы — это живые люди, это мы с вами, это наша воля к труду и победе». Вспомним чеканную установку Ленина относительно главного условия реализации побед пролетарской диктатуры как на военно, так и на хозяйственном фронте. Это условие — единство роли. Такое стальное единство воли могли обеспечить лишь сплоченные ряды великой ленинской коммунистической партии и монолитность ее Центрального комитета—верховного штаба этой партии. В этом величайшем из великих дел трудно переоценить громадную роль т. Сталина. Именно ему мы обязаны монолитностью нашего Центрального комитета, и недаром в наши дни каждый сознательный боец нашей страны, говоря р Центральном комитете ВКП(б), с законной гордостью подчеркивает, что вд главе его стоит т. Сталин.

Мне вспоминаю все тяжкие минуты прощания с Лениным в Горках. Подавленные и растерянные, стаяли мы у гроба нашею любимого вождя и учителя. Только один т. Сталин был выше той душевной депрессии, которая охватила всех нас. Только он один крепкой рукой приподнял голову учителя и друга, поцеловал холодный лоб, и его слово «прощай» звучало какой-то особой решимостью.

Кто в нашей стране не знает слов огненной клятвы блюсти заветы Ленина, произнесенной Сталиным в не менее скорбные минуты на торжественном траурном заседании II съезда советов, когда прощальное слово т.Крупской завершилось таким взрывом рыданий в многолюдном зале... Я не знаю, какой исторический документ можно поставить рядом с этими формулировками Сталина по изумительному охвату всех глубин ленинских ведущих мыслей, ленинских заветов интернационалу трудящихся.

Мы уже отмечали выше, какое значение придавал Маркс характеру людей, стоящих на грани эпох. Жизнь и работа Сталина за эти десять лет без Ленина — наилучшая иллюстрация этих предвидений Маркса. Гвоздь понимания пролетарской диктатуры, как говорил Ленин, в том, что ее шествие — непрерывный разворот классовой борьбы. Центр тяжести здесь з том же, в чем находил его Маркс, утверждавший, что «пролетариат — революционен, или он — ничто». Но для вождя партии недостаточно только одной логики рассудка для уразумения этой истины Мы знаем, что по железной логике своих умозаключений Сталин не знает соперников. Мы знаем, что в своих «Основах ленинизма» не только по силе такой логики, но и по всему теоретическому размаху мысли Сталин сделал такой богатый вклад в классическую литературу марксизма и ленинизма, который делает эту работу первоклассным научным трудом, самым выдающимся из всего, что видел мир после Ленина.

И однако и в этих произведениях не весь Сталин, как не вес» Маркс и не весь Ленин в их великах творениях. Можно прекрасно знать теорию иностранного языка и не уметь говорить на этом языке. Для того, чтобы после Маркса и Ленина быть вождем пролетариата, надо, чтобы самсе существо марксизма и ленинизма пронизывало все существо вождя и как бы исходило из его внутренних сокровенных глубин. Такая спайка не дается из книг, а дается самой жизнью. Мы видели, какой решающей исторической полосой было десяти іетие без Ленина. И нд всех поворотных пунктах этой полосы, в разгаре ее решающих боев впереди всех бойцов мы всегда видели т. Сталина.
Писать историю этих дней — это значит писать историю жизни и борьбы Сталина. Никогда так доподлинно не узнается человек, как в острейшие моменты боя, как в бурю и непогоду. Вот в такие-то моменты бессильно книжное знание, и решение должно идти из творческих глубин борца. Если великая наука Маркса и Энгельса еще не сделалась самой органикой этого борца — горе ему. Таких горе-ленинцев мы видели в действии на решающих, поворотных пунктах после ленинского подъема, в бурю новых трудностей, не менее опасных, чем те, которые переживал Ленин. Здесь как раз «промедление времени смерти подобно». И каждый сознательный боец нашей страны знает, какой молниеносный и блестящий отпор дал т. Сталин всем, посягавшим на самое драгоценное наследие Ленина — на крепость стальных рядов ленинской партии.

На наших глазах выросла та огромная армия работников на хозяйственном фронте, многомиллионная армия, включающая в свои ряды все квали фикации человеческого труда—от академиков и профессоров до рядовых бойцов. И каждый из работников этой армии знает, что не былотакого ответственного участка работ, на котором не чувствовались бы железная воля, организаторский талант изоркий глаз т. Сталина. Это от него идут те сдвиги нашей первой пятилетки, которые резко изменили и приподняли ее темпы, это его крепкая рука с особой силой выдвигала на первый план основные цитадели нашей тяжелой промышленности. Это ему принадлежит честь решающего социалистического похода ка наши поля и нивы и честь такого закрепления крестьянского тыла пролетарской диктатуры и такого подъема обороноспособности нашей страны, полновесное значение которых мы в состоянии оценить только теперь, когда мы видим, какие грозовые тучи военной непогоды сгустились над нашей страной. Его 6 исторических условий успеха нашей хозяйственной работы, его глубокие лозунги о труде в СССР как о деле чести, деле славы, деле доблести и геройства, об освоении техники, его ежедневные организаторские наказы — новые, исключительные образчики ленинского умения претворять слово в дело.

Говоря о Марксе и Ленине, мы уже отмечали, что Ленту пришлось действовать в такую эпоху, когда его действия немедленно отражались на судьбах гораздо большего и гораздо более сложного по своей внутренней структуре массива людей, чем это могло быть во времена Маркса. Но с еще большим массивом людей, с еще большим переплетом человеческих воль пришлось считаться т. Сталину. Таковы законы последовательных этапов пролетарских революций: число их участников нарастает во времени в стремительной геометрической прогрессии. Каждый из нас по опыту знает, как требовательна к нам наша быстро несущаяся жизнь, как апеллирует она к новым, прежде невиданным качествам нашей работы, как много творческих усилий она требует от каждою из нас, напрягая и наш разум, и нашу волю, и наше чувство. Что же сказать о ее нажиме на разум, волю и чувства вождя, что оказать о том неслыханном напряжении, которое должно явиться в результате обращений к нему миллионов и миллионов человеческих существ, обращений непосредственно к его разуму, к его воле и к его чувству? Мы зйаем, что непререкаемый авторитет Сталина есть законный результат его исполинской работы, являющейся прямым ответом на запросы миллионов.

Великие достижения не могут быть реализованы без огромных жертв. Величие годы послеленинского подъема неизбежно должны бы лы быть тернистой дорогой, и много-много безвестных героев пало на этих путях. Невольно вспоминается ленинское слово: «Мы одни, мы везем, а надо бы, чтобы нас везли». Мы знаем, какие тяготы выгадали на плечи миллионов отважных борцов в нашем социалистическом стане. И они никогда не забудут, что в лице т. Сталина они имели во все это великое и трудное время и мощного стратега, и искусного вождя, и исключительною, гениального провидца наших побед Вот почему ныне, в дни XVII съезда партии, неслись к этому человеку приветствия со всех концов нашей страны, выражающие не только безошибочный суд коллективною разума, но и неподкупный голос чувства великой привязанности миллионов. И если на наших глазах творится новое всемирно-историческое чудо, если нозая, со всех сторон угрожающая нам кровавая бойня народов все отсрочивается и отсрочивается, то каждый из нас знает, как много сделал и делает в этом отношении для всего человечества т. Сталин. А если грянет буря? Пусть грянет буря! Со спокойной уверенностью пойдут миллионы за своим испытанным пролетарским вождем, и знамя Маркса—Ленина, подхваченное мощной рукой Сталина, будет победоносно развеваться над всем миром!

1934 год.