Перевести страницу

Статьи

Филателия Сто дорог, сто тревог визитной карточки!

Если говорить языком родственных отношений, то филателию с полным основанием можно назвать любящей дочерью престарелой матушки-почты. Поэтому на редакционной летучке с большим энтузиазмом была встречена тема репортажа — «Под стук колес почтового вагона». Возможно, лет эдак пятьсот тому назад пришлось бы начать этот репортаж словами «Давай же, ямщик, потихонечку трогай...» Ведь русская почта — одна из старейших в Европе. Долгие, долгие годы слышала Русь перезвон ямщицких колокольчиков. И дальше все шло почти как в песне.

В 1861 году в пассажирский поезд, курсировавший между Петербургом и Москвой, был включен первый почтовый вагон — «давай, машинист, потихонечку трогай...» В советское время с развитием авиационного транспорта почта стала широко пользоваться его услугами. Вовсе не исключено, что в нашем журнале появится репортаж из почтового вагона, включенного в один из караванов ракет. К сожалению, пока мы лишены такой возможности.

Итак, почтовый вагон. Желто-голубой. Под цвет всего состава «Янтарь», курсирующего между Москвой и Калининградом. В пассажирских вагонах ярко и заманчиво светятся окна, в почтовом — несколько окошек заделаны решетками. Гадаем, где удастся пристроиться: то ли на мешках с письмами, то ли на ящиках с посылками.

Встретил нас Николай Иванович Карпович. Раньше он просто назывался проводником почтового вагона, теперь — помощником начальника по технической части.

На отправной станции «помпотех» занят менее других членов «экипажа». Вагон осмотрен в Москве и готов к дальнему рейсу. Пользуясь этим, знакомимся со всем хозяйством почты на колесах. С двух сторон два герметично закрывающихся отсека. Почти как на подводной лодке. Это кладовые. Одна транзитная, другая — трактовая. Середина вагона — операционный зал. Здесь все так же, как и на обыкновенной почте. Ящики для сортировки писем, вентиляция для корреспонденции, рабочие места сотрудников. Здесь их трое. Начальник почтового вагона Геннадий Беляев, первый помощник начальника по заказной корреспонденции Александр Давыдов и второй помощник начальника по простой корреспонденции Юрий Мурзин. Сто дорог визитной карточки


Это первое знакомство. Нечего и думать о том, чтобы взять у ребят интервью в начале пути. Можно только видеть, как они работают. Ритм работы находится в прямой зависимости от железнодорожного расписания. На перегоне должны быть обработаны все отправления, адресованные до ближайшей станции. С ловкостью жонглера раскидывает по ящикам письма Юрий Мурзин. Заказных меньше. Но пребывание каждого из них фиксируется в почтовом вагоне. Этим и занят Александр Давыдов, или попросту Саня, как зовут его друзья. На бланки постпакетов и ценных бандеролей ложится красный штемпель.

За окном ночь. Кто служил в армии, знает, как тревожны и коротки минуты отдыха перед заступлением на пост. Машинист сбавляет ход. И двое из ребят, едва прикорнув в спальном купе, оккупированном и нами, уже на ногах. Без команды, без будильника. В распахнутых дверях клубится мороз. Сейчас ребята в должности грузчиков, темп работы, как будто в кадре старого немого кино. Иначе нельзя.

При всем при том, нужно успеть прочитать каждый адрес, чтобы не ошибиться, и не сбиться в счете.

Москва, что называется, работой не обидела. Обилие самых различных почтовых отправлений собирается в столице и растекается в разные стороны. Обилие почты — это обилие марок. И пока заняты почтовые работники, есть чем заняться филателистам. Вспоминается одно письмо, присланное в редакцию. «Я не собираю чистых почтовых марок,— писал нам читатель В. Севостьянов из Саранска. — Я не понимаю людей, которые находят удовольствие в том, чтобы как можно скорее заполучить чистенькую, я сказал бы, холеную марку в почтовом окошечке и навсегда запереть ее в кляссер. Почтовая марка — голубь мира превращается в летучую мышь, которая днем слепа».

Нам же посчастливилось увидеть огромную стаю голубей в полете. Но, к сожалению, это не были голуби, которые радуют глаз раскраской и оперением, а, говоря образно, обычные сизари. На подавляющем большинстве конвертов были наклеены тусклые стандартные марки. Мы часто уподобляем марку окошку в далекий мир геральдическому знаку народа или государства, красочному листку календаря с памятной датой, восстанавливающему в воображении событие или имя примечательного человека. Все это бесспорные истины. Здесь единодушны в мнении как коллекционеры, так и почтовые работники. Действительно, советские марки отражают самые различные стороны жизни нашей страны. Но познавательное, агитаторское свойство марки проявляется лишь тогда, когда она проходит через миллионы рук, а не только через кляссеры. Так почему же сильной своим разнообразием армии маленьких агитаторов не оказалось на полках почтового вагона?

Видимо, не случайно. Это разочарование мы переживаем не впервые. Ближе всего к нашей редакции расположено 473 отделение связи. Обыкновенная московская почта. По редакционным нуждам нам частенько приходится там бывать.

— Девушка, отпустите, пожалуйста, шесть марок.
— Вам простых или для авиапочты?
— Три простых и три для авиапочты.

И сколько бы раз не повторялся этот диалог, результат всегда один и тот же: на прилавке появляются стандартные марки выпуска 1961 года. Может быть, другие и не поступают на почту? Ничего подобного. Помощник начальника отделения Зоя Федоровна Силаева показывает альбом с листами так называемых «художественных марок». Филателист ужаснулся бы, увидев этот альбом. Марки свалены в кучу, многие листы смяты, сложены пополам.

— Отчего вы не торгуете этими марками?

Зоя Федоровна готова обидеться.

— Как не торгуем? Их спрашивают школьники, любители.

Именно спрашивают. Предложить же обычному потребителю (не филателисту) хорошую марку, дать ей старт в дальнюю дорогу очень часто почтовым работникам невдомек. В каждом почтовом отделении имеется витринка с образцами имеющихся в продаже художественных марок. И почти в каждом (по крайне мере, в четырех, в которых мы побывали в один день) витринка эта скрыта от взоров людских. Поэтому не стоит удивляться тому, что в почтовом вагоне, за редким исключением, мы встретили сереньких, слишком уж будничных пассажиров. Красивым маркам не пропели на почте: летите, голуби, летите...

...Проносятся за окном города и веси. Пустеют сортировочные ящики, трактовая и транзитная кладовая почтового вагона. У Геннадия и его трех помощников передышка в работе. Пользуясь этим, знакомимся с бригадой поближе. Общий вопрос всем: какая судьба привела в почтовый вагон? Ответ тоже общий: пришли сразу после армии. Только произошло это в разное время. Николай Иванович (он самый старший в бригаде) всю воину шел пешком, а то и полз по-пластунски по тем местам, где проносится сейчас скорый поезд «Янтарь». А биографии Геннадия, Александра и Юрия схожи как близнецы. Все спортсмены, а Юрий Мурзин даже мастер спорта по боксу.

Нам не трудно было найти общий язык. Перекрестием интересов стала почтовая марка. Мнение у ребят такое. Его за всех высказал Юрий Мурзин.

— Когда видишь на конверте красивую марку, такое письмо хочется взять осторожнее, даже отложить его в сторону, и рука не поднимется погасить марку кое-как.

Так наш журнал нашел новых друзей. На дружбу Геннадий Беляев, Александр, Давыдов, Юрий Мурзин и Николай Иванович Карпович написали читателям «филателии СССР» несколько слов. С удовольствием приводим их в журнале.

Если бы на улице была весна и окна в вагонах были открыты, пассажиры наверняка почувствовали бы приближение к морскому побережью. Но в почтовый вагон дыхание моря проникает и сквозь закрытые зарешеченные окна. Юрий Мурзин сортирует последние письма. На некоторых из них такие адреса: Калининград (обл.), Норвежское море; Калининград (обл.), Гвинейский залив. Это письма рыбакам. Им еще предстоит далекий путь. Но с ними мы еще встретимся в Калининградском порту. А пока прощаемся с бригадой почтового вагона. Поезд входит под своды Калининградского вокзала.

Калининград — западная точка Союза. Но не все письма, как говорится, «приехали». Через портовые ворота некоторые из них пойдут дальше — для тех, кто в море — к берегам Гренландии, Америки или Африки. Попробуй-ка удержись от такой почтовой экзотики! Стрелка журналистского компаса, наверняка, повернула бы в направлении причала, если бы не новость: узнаем — в городе недавно открылся магазин «Филателия».

Наверно, он мог бы собой украсить любой город: броская вывеска с огромной цветной эмблемой марки, современный интерьер, много света и воздуха, прекрасные витрины и стенды.

Полетать этой обстановке и сама «хозяйка», П.И. Moшина. До этого Полина Ивановна работала продавцом в книготорге. Разумеется, коллеги из книжного магазина ревниво поглядывали на «Филателию», — что мол выйдет из этой затеи. А вышло здорово: в первую же неделю было продано марок на сумму, в два раза превышающую плановую. Может быть, это «эффект открытия»? Берем наугад, второй месяц: план — 2000 рублей, выполнение — 3000.

Итак, фирма дает гарантию. Однако при всем уважении к финплану нельзя не заметить одной печальной особенности: в магазине крайне узок ассортимент филателистических материалов. Нет кляссеров и альбомов. И самое главное — нет марок. То есть, марки имеются — тридцать наименований, пятьдесят серий, — но все они, как правило, старые, неходовые. Спрос на них, за исключением, может быть, школьников, давно исчерпан. Особенно желанные гости — свежие марки по фауне, флоре, космосу. Ну и, конечно же, стран народной демократии. Но увы, какой-либо план на их поставку начисто отсутствует. Марки, посвященные Шота Руставели (их прислали всего лишь 300 серий) мгновенно разошлись. А не пользующиеся популярностью марки — «Новый год-66», например, и, особенно, Дальневосточная серия, небрежно выполненная, прибыла такой солидной партией, что их хватит продавать на добрые два-три года.

И тем не менее, план выполняется. В чем же секрет? Секрета никакого нет. Просто продавец (она же и товаровед, и заведующая) — человек отлично знающий свое дело. Сама коллекционер, имеющая десятилетний стаж торговли книгами и марками, Полина Ивановна Мошина всегда в дружбе со своими покупателями. Основной их контингент — школьники, начинающие филателисты. Многих она знает по имени, помогает подбирать нужные марки, серии, подсказывает, что подойдет по той или иной теме. Полина Ивановна по собственной инициативе ведет кружок юных филателистов. Ребята собираются здесь же, в магазине. Она так и говорит: мой главный покупатель — до двадцати лет. И с огорчением, которое пытается скрыть, добавляет:

— Члены общества магазином почти не пользуются...

Итак, ретроспектива: почтовый вагон с унылым однообразием стандартных марок, накленных на конверты и отличный магазин, который стороной обходят филателисты по причине однообразия ассортимента. Но коллекционер — есть коллекционер и неисповедимы пути господни, когда он ищет нужную марку. На эту же тему, естественно, зашел разговор на читательской конференции, организованной председателем Калининградского отделения ВОФ Клавдией Агеевной Свитыч. Заметим попутно, что женская фамилия, возглавляющая списки отделений ВОФ, встретилась пока что впервые.

И вот о тех путях, которые неисповедимы. Почти стенограмма.

Старый опытный коллекционер:

— На магазин не надеюсь. Приходится марки доставать через третьи руки.

Юный коллекционер:

— Что же тут плохого? В этом смысл коллекционирования, лишь бы свои руки были чистыми.

Коллекционер среднего возраста:

— А меня командировки выручают. Вы бы опубликовали в журнале, когда собираются коллекционеры Москвы, Ленинграда. Глядишь, и командировочку приурочил бы.

Коллекционер неопределенного возраста:

— У моего хорошего знакомого москвича два абонемента. Оба их оплачиваю я. Зато по одному из них полностью получаю марки.

Честно говоря, метаморфоза какая-то. Специальный магазин и тривиальные диалоги о способах приобретения марок. Вот как комментирует эту ситуацию начальник Калининградского областного отдела «Союзпечати» Александр Иванович Сурин:

— Магазин достался трудно. Тем дороже он должен быть для филателистов. Но магазину нужны марки. Книготорг в лучшем положении. Марки, в том числе и на фольге, туда доставляются, как правило, на две недели раньше. Вот вам и ситуация. Кланяемся в письмах филконторе. А оттуда не то что марок — ни ответа, ни привета.

Пользуясь случаем, мы тоже бьем челом товарищу Судакову. Многоуважаемый Александр Николаевич! Отнеситесь с должным вниманием к калининградскому магазину «Филателия». Сколько сил, сколько времени было затрачено на то, чтобы на одной из центральных улиц города засветились дорогие сердцу коллекционера слова. Такие магазины открылись в Краснодарском крае, Магаданской, Курганской областях, в Латвийской ССР, Татарской АССР. Они называются специализированными. Вряд ли надо доказывать, что со стороны Главной филателистической конторы к ним необходимо специализированное отношение. Пусть эти магазины будут первыми, но самыми яркими маяками филателии.

***

...Пока мы знакомились с магазином и разговаривали с филателистами, письма, адресованные в Норвежское море и Гвинейский залив, уже доставлены в порт. После долгой разлуки с землей, приникнув бортами к причалам, стоят суда. Кроме богатого улова рыбы, они принесли с разных широт весточки от моряков и рыбаков, оставшихся в море. Вся почта сосредоточивается в 35-ом портовом отделении связи. Это почтовое предприятие имеет три, единственных в своем роде филиала, — почтовые отделения на плавбазах в районах промысла. Коллекционерам небезынтересно будет узнать: в каждом отделении имеется свой штемпель. Правда, особой оригинальностью они не отличаются и похожи на обычные Калининградские. А ведь совсем немного фаитазии и средств понадобилось бы для того, чтобы придать какое-то своеобразие штемпелям.

Работников в 35-ом немного, как мы узнали у начальника отделения Нины Александровны Соколовой, а обслуживают они чуть ли не весь мир. Где бы не промышляли рыбаки Калининградского порта, они всегда своевременно получают почту. Да и не только Калининградского. Услугами почтового отделения пользуются ленинградцы и мурманчане.

Три почтовых оператора, которые на плавбазах уходят в море, месяцами не видят суши. Раньше почта рыбакам доставлялась с оказией. Когда судно отправлялось в район промысла, почта отдавалась помощнику капитана. А поди знай, когда доведется встретиться с адресатом и доведется ли вообще. Атлантический океан— не проспект с четкой нумерацией домов. И суда на месте не стоят. Понятно, что всякое случалось: и задерживалась, и терялась почта. Теперь рыбаки имеют такие же прочные гарантии в том, что корреспонденция будет доставлена, как, скажем, сухопутные москвичи или ленинградцы.

Когда плавбаза приходит в район промысла, почтовый работник по радио сообщает для каких судов имеется почта. По мере их прибытия письма находят своих адресатов. Профессия почтальона на море требует немалого мужества. 110 суток находилась на плавбазах «Пионерски и «Черноморская слава» оператор Клавдия Васильевна Лиходедова. В сутки она проводила по 10—11 обменов с траулерами. Почтовый обмен в открытом океане порой чрезвычайно сложен. Во время сильного волнения суда не могут подойти вплотную друг к другу. Тогда между ними перебрасывается тросс, к которому прилаживается специальная корзина. В ней-то с корреспонденцией и посылками для моряков и переправляется почтальон над беспокойной пучиной. Не каждый решится на такое. А вот ведь решаются. Решаются обычные труженицы нашей почты. Подчас рискуя собственной жизнью, доставляют они адресату обычное письмо.

***

Почта. Всегда ли мы отдаем себе отчет в том, какие невиданно грандиозные размеры ее в нашей необъятной стране? Вы читаете эти строчки, а в это самое время где-то торопливо перестукивает колесами курьерский поезд со знакомым вагоном в составе, звенит турбинами в стратосфере сверхзвуковой лайнер, пробивается сквозь туман работяга-катер. На борту каждого из них короткое, как пароль слово — «Почта». За этим словом 5 миллиардов 271 миллион писем, отправляемых в год. Прибавьте сюда 22 миллиарда 600 миллионов газет и журналов, 128 миллионов посылок, 500 миллионов денежных переводов и вы получите общее представление нашего почтового оборота.

В стране 72000 предприятий связи. Протяженность авиапочтовых трасс — 1.121.000 км, железнодорожных — 575. 700 км, автомобильных — 809.500 км.

5 миллиардов писем! Это столько же марок — коротких, но ярких рассказов о нашей родине. Но и этими возможностями не ограничивается наша почта. Пройдемте на международный почтамт. Отсюда отправляется корреспонденция во все страны мира. На разноцветных конвертах адреса: Сарагоса и Найроби, Сан-Луиса и Дарвина, Эль-Махсама и Коломбо. И марки. Хорошие и разные.

Совсем не верится, что сотни этих писем, аккуратно оформленных, с интересными марками отправляются филателистами. Просто как-то стало традицией с особым вниманием относиться к подобным корреспонденциям. Все-таки, знаете ли, за границу... А почему, собственно, во внутрисоюзном почтовом обороте наша марка выглядит чрезмерно скромно, точнее говоря, стандартно? Кому, например, известны такие замечательные миниатюры, как «В.И. Ленин» 1962 г., «День космонавтики» 1965 г., выполненные на фольге, или марка, воспроизводящая картину П.А. Федотова «Сватовство майора»? А сотни других прекрасно выполненных, содержательных почтовых знаков? Да никому. Кроме, конечно, нас, филателистов. Вот и получается как у не на базаре, а близко».

Почта — мать филателии. А к родителям, как известно, следует относиться с почтением. У нас достаточно путей для пропаганды и популяризации почтовой марки. Это и филателистические выставки, и толково оформленные стенды в магазинах и на почтамтах, и, наконец, прочные деловые контакты общества, лично каждого коллекционера с предприятиями связи. Почтовый конверт — вот самый главный пропагандист филателии. Пульс нашей великой Родины бьется в маленькой почтовой марке, и место ей не только в кляссере.
Москва — Калининград — Москва Рейсовая бригада журнала «Филателия СССР»

1967 год 4