Перевести страницу

Статьи

Журнал "Большевик" 1934 год Э. Кольман (2)

К двадцатипятилетию работы Ленина "Материализм и эмпириокритицизм" Э. Кольман

 
Махизм, возникший после победного окончания Германией франко-прусской войны, призван был заменить обвиняемое в примиренчестве к материализму кантианство, чтобы служить в борьбе против революционной идеологии пролетариата; философ-махист — это был «урядник на профессорской кафедре» (Ленин, Собр. соч., т. XIII, стр. 179,).

О классовой сущности деятельности махистов Ленин писал: «Столыпин опроверг существование черных кабинетов! Петцольдт в пух и прах разбил идеалистов, удивительно только, как это истребление идеализма похоже на советы идеалистам — похитрее спрятать свой идеализм», и причислял махистов к компании «литературных проходимцев, которые занимаются тем, что спаивают народ религиозным опиумом».

Русский эмпириокритицизм, следовавший за Махом, прошедший ряд стадий блуждания (например у Богданова целых четыре — от «естественно-исторического», т.е. наполовину бессознательного и стихийно-верного духу естествознания, материализма к агностической «энергетике» Оствальда, отсюда к непоследовательному субъективному идеализму Маха и наконец к объективному идеализму, к «теории всеобщей подстановки»), был выражением шатаний мелкобуржуазной интеллигенции и мелкобуржуазных элементов вообще, был так же, как и политический ревизионизм справа и слева, выражением давлений этих слоев на пролетариат и его партию.

Здесь сказались старые традиций российской интеллигенции, шатающейся между субъективным идеализмом народничества и кантианством кадетов.
Защищая марксиста меньшевика-партийца Плеханова от философских наскоков эмпириомонистов-большевиков, Ленин вместе с тем вскрывает всю ошибочность» плехановской теории иероглифов, повторявшей ошибки символического полуматериализма Гельмгольца, и показывает, как эмпирио­монисты под видом критики «иероглифизма» контрабандой провозят Свое отречение от материализма, подобно тому, как и критика Дюринга ведется учениками Маха с позиций, прямо обратных энгельсовским (не против метафизики Дюринга, а против его материализма), подобно тому, как богдановцы критикуют Иосифа Дицгена не за его непоследовательность, а за его материализм.

Вскрыв идеалистическое содержание и мещанскую сущность эмпириокритицизма, Ленин посвящает всю V главу своей работы новейшей революции в естествознании и ее связи с философским идеализмом. Впервые после Энгельса марксистская мысль подвергает всестороннему анализу развитие естественных наук и для новой эпохи, эпохи империализма и пролетарских революций, развивая учение марксизма с учетом нового конкретного этапа естествознания.

Ленин устанавливает, что естествознание и в особенности физика конца XIX и начала XX вв. переживают кризис, суть которого состоит в том, что стихийный рост новых опытных фактов, новых открытий не укладывается в прежние понятия, законы, принципы, подрывает их. Этот крах традиционной физики, полагавшей, что вся физика может быть сведена к механике, привел к тому, что часть физиков стала вообще сомневаться в возможности науки, представляла ее не более как символической формулой, стала отрицать существование материального мира. В физике возникла школа, заменяющая материализм идеализмом и агностицизмом, утверждающая, что «материя исчезает».

Ленин подробно останавливается на подобного рода заявлениях и устанавливает четкое разграничение между философским и физическим пониманием материи, подчеркивая, что «естествознание ведет, следовательно, к «единству материи», - вот действительное содержание той фразы об исчезновении материи, о замене материи электричеством и т.д., которая сбивает с толку столь многих» (Ленин, Собр. соч., т. XIII, стр. 213), исчезают лишь отдельные свойства материи, казавшиеся абсолютными, но оказавшиеся теперь, с углублением нашего знания, присущими только некоторым ее состояниям, «ибо единственное «свойство» материи, с признанием которого связан философский материализм, есть свойство быть объективной реальностью, существовать вне нашего сознания».

Не зная диалектики и страдая предрассудками, общими всему образованному мещанству, непониманием материализма, эти физики скатываются к отрицанию материи, отрицанию всякой объективной закономерности в природе, не понимая, что «если вчера это углубление (человеческого познания объектов. Э.К.) не шло дальше атома, сегодня - дальше электрона и эфира, то диалектический материализм настаивает на временном, относительном, приблизительном характере всех этих вех познания природы прогрессирующей наукой человека.

Электрон так же неисчерпаем, как и атом, природа бесконечна, но она бесконечно существует...». Таким образом превращение невесомого эфира в весомое вещество и обратно, электромагнитная масса электрона, подчинение законов механики более глубоким законам электромагнитных явлений — все это только новое подтверждение диалектического материализма. Не самое открытие новых частиц материи и новых форм ее движения делает возможным использование новой физики идеализмом, а то, что пытаются мыслить движение без материи, как это делают энергетики вроде Оствальда и тем более Богданова, критиковавшего Оствальда за непоследовательное проведение этой идеалистической концепции.

Возвращаясь снова к центральному вопросу теории познания, к учению
об абсолютной и относительной истине в связи с теорией отражения, Ленин еще раз подробно разъясняет естественникам соотношение релятивизма и диалектики, которая учит, «что из суммы относительных истин в их развитии складывается абсолютная истина, что относительные истины представляют из себя относительно верные отражения независимого от человечества объекта, что эти отражения становятся все более верными, что в каждой научной истине, несмотря на ее относительность, есть элемент абсолютной истины...». Незнание диалектики и причин, лежащих вне физики, классовые факторы, «важные житейские соображения» приводят к тому, что, выступая против старого механического материализма, критикуя его за его ограниченность и закостенелость, «физические» идеалисты не сумели прямо и сразу подняться от него к. диалектическому материализму. И Ленин делает вывод, что естествознание идет к диалектическому материа­лизму как единственно верной философии естествознания, и что кризис болезненные роды этой философии - дает кроме жизнеспособного также и некоторые мертвые продукты «кое-какие отбросы, подлежащие отправке в помещение для нечистот» (Ленин, Собр. соч., т.XIII, стр. 256), к числу которых «относится весь физический идеализм, вся эмпириокритическая философия вместе с эмпириосимволизмом, эмпириомонизмом и пр. и т.п.

Последняя глава «Материализма и эмпириокритицизма» представляет краткий разбор махизма в области общественных наук. Показывая сначала, как немецкие эмпириокритики критиковали исторический материализм Маркса за подчинение личности «имманентным экономическим законам», за «небиологичность», за партийность и признание объективной истины, как они проповедуют «закон устойчивости» — «беспредельное тупоумие мещанина под прикрытием словесных вывертов», Ленин переходит затем к русским махистам - Богданову и Суворову, уверяющим, что махизм совместим с историческим материализмом.

Богданов «поправляет» и «дополняет» Маркса, развивая реакционную теорию тождества общественного бытия и общественного сознания, и вопреки всякой последовательности «примиряет» ее затем с марксовым положением, что общественное сознание определяется общественным бытием, независимым от общественного сознания. Богданов выдает за марксизм различные биологическоэнергетические словечки о «положительном и отрицательном общественном отборе», об «энергии социального целого», в то время как наклеивание этих ярлыков ничего общего с методом Маркса не имеет, вообще не является исследованием, а совпадает с раскритикованным Марксом приемом Г.Ланге, переносившего биологические понятия в область общественных наук. «Русскими Бюхнерами и Дюрингами наизнанку» называет Ленин богдановцев, сочетающих подделанный под марксистские словечки идеализм «снизу», с вульгарным и сильно подпорченным идеализмом историческим материализмом «наверху», в то время как Бюхнер и Дюринг были материалистами «внизу», идеалистами «вверху».

Но в «философии марксизма, вылитой из одного куска стали, нельзя вынуть ни одной основной посылки, ни одной существенной части, не отходя от объективной истины, не падая в объятия буржуазно реакционной лжи». Рассматривая связь махизма с религией, Ленин расширяет этот вопрос до вопроса о значении партийности и беспартийности в философии.

Вновь Ленин показывает, что борьба материализма против идеализма и его союзника агностицизма, прячется у ревизионистов-махистов «за внешностью терминов, дефиниций, схоластических вывертов, словесных ухищрений», подчеркивая, что гениальность Маркса и Энгельса состоит как раз в том, что в течение почти полустолетия они развивали материализм и отметали бесчисленные попытки «открыть» «новую» линию в философии и засорить суть борьбы двух коренных направлений. Ленин показывает на анализе философских высказываний Маркса и Энгельса, что они от начала до конца были партийными в философии, и что следовавший за ними Иосиф Дицген, несмотря на частные ошибки, всегда открыто выступал за материализм, всегда клеймил «гнусную партию середины», «половинчатость свободомыслящих профессоров», этих «дипломированных лакеев поповщины», к которым принадлежат и махисты и которым доверились богдановцы.

Ленин ставит перед марксистами задачу усвоить и переработать те ценные работы, которые дают в специальных областях - химии, истории, физике и т.д. - профессора, «ученые приказчики класса капиталистов», умея отсечь реакционную тенденцию этих работ.

Слова Ленина об Энгельсе: «Либо последовательный до конца материализм, либо ложь и путаница философского идеализма - вот та постановка вопроса, которая дана в каждом параграфе «Анти-Дюринга»...», эти слова целиком и полностью относятся и к «Материализму и эмпириокритицизму».

Поворачивая вопрос со всех сторон, освещая его во всех разрезах, он снова и снова, словно ударами молота, вколачивает эту основную идею в голову читателя. И хотя сложность предмета, необходимость вступить во вражескую страну махистской схоластики сделали книгу в целом доступной лишь для подготовленных читателей, сколько ярчайших, навсегда запоми­нающихся, общедоступных страниц содержит она! Лишь автор «Материализма и эмпириокритицизма» был в состоянии дать то гениально простое изложение диалектики на примере стакана, которое содержится в статье «Еще раз о профсоюзах».

Как раз эти стороны «Материализма и эмпириокритицизма» непримиримая партийность и поражающий своей классовой меткостью язык, вызвали и вызывают до сих пор подлинное бешенство буржуазных критиков. Реакционер Булгаков негодовал на то, что «книга пестрит ругательствами по адресу неугодных автору философов, вроде «беспредельное тупоумие мещанина Маха», меньшевичка Л. Акеельрод (Ортодокс) возмущалась «крайней грубостью, оскорбляющей эстетическое чувство читателя», например выражением «философские Меньшиковы». И хотя эти и все другие старые критики вынуждены были признать силу, страстность, последовательность и ненависть к буржуазному строю, пронизывающие всю книгу, они конечно «отказывают» ей в марксизме, в новизне мысли, в глубине философского анализа, в убедительности и т.п. Теперь к старой, исходящей от кадетов, меньшевиков и священников критике прибавилась критика со стороны европейской буржуазии и социал-фашистов. «Материализм и эмпириокритицизм» вышел в немецком, английском (в Англии и САСШ), французском, японском» болгарском переводах, а в выдержках - и на чешском, польском и греческом языках, и читается в широких кругах не только рабочих; огромный интерес проявляет к нему и интеллигенция. Об этой книге имеется свыше полусотни рецензий в виде статей в газетах и в специальных журналах, существует ряд отдельных, посвященных «Материализму и эмпириокритицизму» монографий.

Выделяя особо высказывания коммунистов всех стран, можно сказать, что все остальные рецензии, независимо от оттенков философских систем и политических партий, к которым принадлежат их авторы, сходятся в своем враждебном отношении к этой величайшей книге большевистской философии. Начиная от буржуазных демократов вроде Ф. Гаазе, католиков, как Б. Клейн, вынужденных, с одной стороны, признать колоссальную эрудицию Ленина, его гениальность и, с другой стороны, резко отвергающих его мировоззрение, пытающихся выдать его не за классовое, а за национальное, за «русскую философию», утверждающих, что хотя Ленин в своей книге и одержал временную политическую победу, но философски, мол, он не победил, вплоть до гнусно пресмыкающихся перед буржуазией германских и австрийских социал-фашистов вроде Зигфрида Марка, которому, видите ли, «больно встретить крупного политического деятеля рабочего класса в философии на путях филистерской догматики», и могущего соперничать с Каутским «опровергателя» диалектического материализма - Макса Адлера, в книге которого «Учебник материалистического понимания истории», написанной по заказу буржуазии для рабочих, особенно «досталось» ленинской теории отражения, вся эта свора буржуазных и лакейских писак вынуждена под ударами кризиса капитализма и поднимающихся волн пролетарской революции свою ненависть к ленинской философии маскировать кислыми комплиментами, признанием величия Ленина; неприкрытым фашистам предоставлен испытанный еще с XIII в. метод борьбы - сжигание книги на кострах.

«Материализм и эмпириокритицизм» не только теоретически, но и политически актуальная книга сегодняшнего дня. По ней не только учатся диалектическому материализму, непримиримой борьбе с идеологическими шатаниями пролетариат Советского союза и наши братские коммунистические партии, она дает материал и метод для научного исследования и дальнейшей разработки проблем диалектического и исторического материализма, философии естествознания, партийной политики в области науки. Владея исключительной, присущей лишь гениальнейшим ученым способностью в отделу ном, единичном явлении охватить наиболее важные, характерные для общего, родовые черты, суметь обобщить их, увидеть целый исторический процесс и предугадать его развитие, Ленин дал в «Материализме и эмпириокритицизме» удивительнейшие примеры научного предвидения.

Так, его оценка махизма как партии середины в философии, развивающейся в сторону все большего прислужничества фидеизму, реакции, полностью и целиком оправдана современным развитием махизма, который все теснее смыкается с социал-фашизмом; при непрерывных колебаниях и кокетничании с «левыми» в нем все усиливается правое крыло во главе с Г.Дингдером, открыто проповедующее боженьку. Так, ленинский анализ кризиса естествознания, причин, его порождающих, анализ партий, имеющихся среди естественников, нашли полное подтверждение теперь, когда факторы деградации буржуазной науки, четверть века назад бывшие лишь в зародыше, превратились теперь в основной фон ее развития.

Интересно проследить путь тех естественников, которых цитирует Ленин. Мы увидим, как какой-нибудь А. Рей, тогда еще «стыдливый материалист», в своих работах 1930 г. открыто защищает идеализм (этому конечно нечего удивляться, раз даже прежние непоследовательные, но боровшиеся против идеализма материалисты вроде М. Планка, целиком переходят на идеалистические, религиозные позиции), и увидим в то же время, как в буржуазных странах выкристаллизовывается небольшое крыло естественников, последовательных материалистов-диалектиков (Ланжевен, Мелдер и др.). Предвиденный Лениным единственный выход из кризиса естествознания - переход естественников на позиции диалектического материализма - осуществляется в стране победившей пролетарской диктатуры, в стране, строящей здание социализма, в стране самой передовой культуры, где диалектический материализм является ведущей идеологией.

Все это подтверждает ленинское учение о партийности щуки, о классовой борьбе в ней, борьбе, принимающей при наличии двух систем, на которые распался мир, особо напряженные формы.

Но наиболее поразительным является то, что Ленин, который не имел специального естественно-научного образования, который и не брался, как сам он пишет, «касаться специальных учений физики», дает ряд важнейших высказываний по чисто физическим вопросам, оправданных как раз в новейшее время результатами, к которым пришла экспериментальная и теоретическая физика.

Когда Ленин писал «Материализм и эмпириокритицизм», теория относительности, открытая в 1905 г. Эйнштейном, как частный принцип, была известна лишь самому узкому кругу физиков-специалистов, учение о строении атома находилось в самом зачаточном состоянии, а в атомах электроны только «нащупывались». Несмотря на это, Ленин оценил положительное значение релятивизма в физике, исключающего из физических законов привносимое экспериментатором как участником движения, а также отрицательное значение делающихся отсюда философских выводов, при незнании диалектики неминуемо ведущих к идеализму.

Он со всей решительностью высказался за электронную теорию материи, за объективность существующих в трехмерном пространстве и во времени электронов как структурных составных динамических частей атома, как носителей электричества - особой формы материального движения, за «неисчерпаемость» электронов, за объективность эфира, за единство материи, выражающееся в превращении элементов, за подчинение механической физики новой, электромагнитной физике, включающей в себя быстрые реальные движения, снимком с которых она является. Теперь, когда разгадана периодическая система элементов, когда мы знаем во всех подробностях строение внешней электронной оболочки каждого из 92 элементов, когда мы умеем разбивать и самое ядро атома и открыли составляющие его части - нейтроны и альфа-частицы, когда выяснилась неустойчивость электрона, его преходящий характер, когда открываются в процессах космических лучей еще более мелкие частицы - налицо неопровержимые доказательства верности диалектико-материалистического метода в применении его к физике, налицо неоспоримое свидетельство могущества ленинского анализа.

В «Материализме и эмпириокритицизме» содержится, так же как и в философских тетрадках Ленина, опубликованных в IX и XII Ленинских сборниках, ряд проблем, ожидающих еще своей дальнейшей разработки и относящихся как к философии вообще, так и к философии естествознания в частности. Что Ленин не считал задачу разработки марксистской философии разрешенной до конца, известно также из его статьи «О значении воинствующего материализма» где он указывает, как и с каких сторон следует разрабатывать материалистическую диалектику, ставя разработку и пропаганду материалистической диалектики в качестве важнейшей задачи.

В настоящий момент эта задача, быть может, как никогда, является насущной.

Во-первых, те колоссальные социальные, экономические, технические, культурные сдвиги, которые изо дня в день происходят в нашей стране и активными участниками которых мы являемся, проходят зачастую почти незаметно для нас; между тем они требуют осмысления во всех опосредствованиях, широких философских обобщений.

Во-вторых, процесс переделки сознания людей, идущий у нас в масштабах десятков миллионов, охватывающий в разной степени и в разном направлении громадное большинство населения: рабочих, крестьянство, интеллигенцию и даже осколки прежних эксплоататорских классов, включает в себя переделку мировоззрения, борьбу и окончательное изжитие суеверий и религиозных верований, борьбу за внедрение научного мировоззрения диалектического материализма, его пропаганду в невиданных размерах.

В-третьих, эта разработка особенно насущна потому, что распад капиталистической системы порождает в усиленных дозах наряду со зверствами фашистской диктатуры и яд идеализма и поповщины, через разные щели проникающий и в наш Союз; мы должны встретить его надлежащим отпором.

В-четвертых, потому, что судороги отчаяния погибающих остатков прежних «хозяев жизни» и их приспешников сопровождаются бешеной защитой их последней утехи - идеологических позиций: идеализма всех оттенков, всякого рода мещанской подкрашенной пошлятины.

В-пятых, потому, что непрерывный и все убыстряющийся поток новых, часто самых неожиданных естественно-научных открытий, ломающих рамки только что созданных теорий, превращая, как это наиболее ярко видно на современной атомной физике, науку в какое-то подобие собрания «неправильных глаголов», правил об исключениях из исключений, этот поток открытий все настоятельнее требует переработки философских основ естествознания на основе диалектического материализма как единственного правильного пути для науки, единственного избавления от деградации.

В-шестых, потому, что переход к новой, высшей ступени революции, к новому туру революций и войн, к построению бесклассового социалистического общества требует от нас несравненно большего теоретического вооружения во всех областях, которое немыслимо без солидного философского фундамента.

Продолжая дело Ленина и развивая дальше его теорию, т.Сталин дает важнейшие руководящие идеи для дальнейшей разработки марксистской философии, марксистского мировоззрения, вновь и вновь углубляет понимание партийности философии, заставляет философскую мысль работать на самых боевых участках нашего фронта социалистической стройки.

К сожалению, наши философские кадры еще слишком малочисленны и сделали еще немного, особенно, если измерять по имеющимся потребностям. Меньше всего сделано в области популяризации. В массовых библиотеках нет «Анти-Дюринга», «Диалектики природы», философских работ Ленина (а между тем уровень читателя поднялся, спрос на такие серьезные книги все возрастает), нет популярных изложений диалектико-материалистического мировоззрения для менее и более подготовленных рабочих, для колхозников. Но нет также и специальных пособий для изучающих диалектический материализм специалистов-естественников - профессоров и академиков, отсутствует юношеская мировоззренческая научно-художественная литература.

Борьба против идущих из капиталистического мира идеалистических влияний, против новейшего неокантианства, неомахизма, холизма и т.п., их изучение и разоблачение должны быть значительно усилены.

Эти модные «измы» особенно легко проникают к нам под прикрытием новейших естественно-научных теорий в виде «физического» фидеизма Эддингтона, Джемса, Гейзенберга и др. В среде советских физиков и естественников имеется еще довольно большая, хотя и тающая прослойка, в которой феноменализм, прагматизм и всякие другие утонченные разновидности идеализма сидят еще очень прочно; такие имена, как например «крупный физик и мелкий философ» - Анри Пуанкаре, способны до сих пор ослеплять иные умы.

Утверждение т.Бухарина, что «ошибки Богданова вряд ли когда-нибудь воскреснут» (Н.Бухарин, Памяти А.А.Богданова, сб. «На новом поле», т. I, стр, X, 1928г), преждевременно и не может способствовать усилению большевистской бдительности на теоретическом фронте. Оно преждевременно уже и потому, что у самого т.Бухарина богдановская струйка эклектически со­четается с его механистической концепцией.

У т.Бухарина в работах последних лет, как-то: «Теория и практика с точки зрения диалектического материализма» (Журнал «Сорена» №1 за 1931г., стр. 7-24), «Техника и экономика современного капитализма», «Учение Маркса и его историческое значение», не только возрождается осужденная Лениным «игра в дефиниции», «игра в аналогии», «totale Konfusion hervorgerufen durch zu gresse Liebe des Verfassers Begriffsspiel zu uben und dasselbe fur «Soziologie» zu erklaren, но и вся «организационная тарабарщина», вся «богдановская Begriffsscholastik», «фундирование» богдановской философией.

У тов. Бухарина все еще «диалектическая «точка зрения» есть лишь одна из многих равноправных «точек зрения», все еще он подкрепляет ее хламом беско­нечных гелертерских цитат из пошлейших буржуазных экономистов, истори­ков, философов. Изобретенные т.Бухариным «праксеология», теория «самодвижения техники» и «точка зрения логического генезиса марксизма», «обобществленный субъект», как две капли воды, похожи на богдановскую «тектологию», «организованный опыт», «общественно-исторический процесс овладения объектом».

Поиски т. Бухариным «рационального зерна» в философии современных буржуазных профессоров ничем не отличаются от осмеянных Лениным утверждений богдановцев о том, что Мах «приближается к марксизму».

Преждевременно говорить о затухании борьбы механистов и меньшевиствуюших идеалистов против «Материализма и эмпириокритизма», против ленинской философии. Правда, от лагеря механистов отошел ряд товарищей: Сарабьянов, Перельман и др., открыто, по-партийному раскритиковавших свои ошибки.

Однако товарищи Тимирязев, Варьяш, Перов и др. до сих пор придерживаются осужденных партией механистических взглядов, до сих пор порочат всю направленную против них критику как меньшевистско-идеалистическую, обвиняют все естествознание Советского союза в идеализме и т. д. и т. (Схоластика понятий. См. статью т. Тимирязева «Волна идеализма в современной физике на Западе и у нас», ответ т. Максимова и примечание редакции. «Под знаменем марк­сизма» №5, 1933 г., а также «Введение в теоретическую физику» Тимирязева, ГТТИ).

Что же касается меньшевиствующего идеализма, то хотя т.Деборин и ряд других товарищей и отказались от своих ошибок, все же нельзя забыть, что еще в 1929 г. т.Деборин «ценил» ленинскую философию так: «Нет никакого сомнения в том, что если бы ему (т.е.Ленину. Э. К.) удалось довести начатое дело до конца, он дал бы (!!!) серьезный толчок дальнейшему развитию диалектического материализма, подняв его на более высокую ступень»6; нельзя этого забыть, тем более, что и в последней работе т. Деборина «Карл Маркс и современность» развивается теория «отливов революции». Вот почему указания т. Сталина в беседе с бюро ячейки ИКП философии и естествознания и состоявшееся 21 января 1931 г. постановление ЦК партии о журнале «Под знаменем марксизма» обязывают коммунистов проводить в области философии ленинский принцип партийности, ведя борьбу на два фронта с механистической ревизией марксизма как главной опасностью современного периода и с идеалистическим извращением марксизма деборинцами. Постановление характеризует позиции меньшевиствующего идеализма как отрыв философии от политики, как отказ от партийности философии и естествознания, как разрыв между теорией и практикой и выдвигает в качестве важнейшей задачи разработку ленинского этапа развития диалектического материализма.

Это решение партии должно неуклонно служить руководством во всей нашей работе.

Для научных работников-коммунистов главное сейчас в том, чтобы со всей энергией и настойчивостью «неустанно работать над повышением своей идейной вооруженности» и «овладевать техникой своего дела, непрерывно повышая свою производственную, деловую квалификацию», как того требует от всякого члена партии новый проект устава, представленный т. Кагановичем XVII съезду.

Упорная работа над источниками и в лаборатории,сочетающаяся с глубоким изучением марксизма-ленинизма, - вот что нужно в первую очередь.

Успешно разрешаемая нами задача - догнать и перегнать в области техники, науки, естествознания передовые капиталистические страны, задача мобилизации всех знаний, всех достижений человечества на завоевание стихий, категорически требует, чтобы по имеющимся уже крупнейшим достижениям советской науки выравнялся весь наш научный фронт и чтобы эти завоевания науки стали достоянием широких масс.

Естественные науки должны подняться на новую, высшую ступень, на уровень, соответствующий социалистическому обществу; необходимо преодолеть в естественных науках эмпиризм, крайнюю разобщенность специальностей, хаотическое и бесплановое нагромождение фактов, наблюдений и экспериментов, внедрить в них обобщающую научную методологию. Эта методология включит каждую отдельную естественную науку в единое и цельное научное мировоззрение, даст ей самой надежное руководство в ее исследованиях.

Эту роль в науке может выполнить только и исключительно материалистическая диалектика. Только она может дать естествознанию внутреннюю опору подлинно научной гносеологии, только она может поставить научную теорию в правильное соотношение с практикой, Только в нашем понимании задача философии, как и всякой другой науки, состоит в том, чтобы не только познать мир, но и переделать его.

Только в нашем понимании наука не состоит и не должна состоять в бесстрастном созерцании возможностей, а включает и должна включать в себя активный переход от возможности к действительности. Только с победой нашей пролетарской революции наступает воспе­тая Верхарном эпоха торжества научного оптимизма:

Мы сами наших сил не знали в полной мере,
Наш рабский ум дремал, вверяясь тусклым снам.
С загадок бытия сорвем печать неверья,
Всё, всё исследовать—девизом будет нам...
Цари же, вещий ум, над миром просветленным,
Заставь заискриться его живую жизнь,
Будь зеркалом ему, будь призмою граненой,
И в радугах лучей твои лучи рассыпь!

Этим научным оптимизмом насыщен «Материализм и эмпириокритицизм», не допускающий никакого «Ignorabimus» никаких преград все прогрессирующей мощи человечества в познании и овладении природой.

Этот научный оптимизм неразрывно связан с нашей большевистской партией, с ее непоколебимым убеждением в неизбежности победы единственно прогрессивного класса - пролетариата - над классовым врагом, над всякого рода угнетением человека человеком, над пространством, временем, движением материи во всех формах.

Из мировоззрения диалектического материализма, изложенного в сочинениях Марса, Энгельса, Ленина, Сталина, мы черпаем несокрушимую уверенность в правильности нашего пути. Это мировоззрение дает нам возможность увидеть обЧктивные факторы, которые обеспечивают наши победы, оно стимулирует субъективные факторы нашей борьбы за социализм, наше стремление превратить эти объективные факторы в действительность.

И когда мы теперь, накануне XVII съезда нашей партии, изучая грандиозные наметки великих работ второго пятилетия и решительной революционной перестройки организационных методов, пытаемся обозреть пройденное за три года, осознать наши достижения, подметить наши недостатки, понять ускорение, с которым мы движемся вперед, ускорение, о котором мы не так давно и мечтать не могли, мы с новой силой видим то решающее значение книги, двадцатипятилетие написания которой совпадает с десятилетием смерти ее творца, в формировании идеологии большевизма, побеждающего мир.

 

Начало статьи Э. Кольмана
1934 год