Перевести страницу

Статьи

Журнал "Большевик" 1934 год О. Куусинен (2)

1934 ГОД - ФAШИЗМ, ОПАСНОСТЬ ВОЙНЫ И ЗАДАЧИ КОММУНИСТИЧЕСКИХ ПАРТИИ

(ДОКЛАД НА ХІІІ ПЛЕНУМЕ ИКНИ) О.Куусинен (продолжение)

 

III. Фaшизм и социал-фашизм
Факт победы фашизма в такой стране могущественного рабочего движения, как Германия, требует, чтобы все секции Коммунистического интернационала еще больше, чем раньше, сосредоточили свое внимание на фашистском движении и на борьбе с ним.

1. Классовый характер фашизма

Первое, что требуется при этом, — это суметь правильно оценить классовый характер фашизма. Нельзя смешивать вопрос о классовом характере фашизма с вопросом о классовом составе фашистского массового движения. Состав его, как известно, самый разношерстный. Фашизм взывает, опираясь на кулака, к крестьянству, закабаленному помещиком, крупным капиталом, задолженностью, налогами, страдающему от аграрного кризиса. Фашизм взывает к ремесленнику, кустарю, мелкому купцу, мелкому рантье, страдающим от монополии, от сужения рынков, от крупных банков, инфляции, налогов. Он ищет массовый базис среди служащих, мелких чиновников, мелкобуржуазной интеллигенции, страдающих от сокращения жалованья, массовых увольнений, массовых перемещений в государственном аппарате. Но фашизм пытается проникнуть и в рабочий класс и находит известный отклик среди наиболее отчаявшихся безработных, оторвавшихся давно от производства, среди наиболее отсталых рабочих, не пробудившихся покуда к классовому самосознанию. Кроме того в капиталистических городах создалась в послевоенный период целая прослойка деклассированных мелких буржуа, бывших офицеров, безработных «интеллигентов» и т.д. (целая новая прослойка люмпена). Фашизм использует и их.

Эта разнородность состава фашистского движения, разумеется, немаловажный вопрос с точки зрения нашей борьбы с фашизмом и с точки зрения перспективы распада фашистского массового движения. Но социальный состав этого движения ни в коем случае не решает вопроса о классовом характере фашизма. Решающим является то, какую он ведет классовую политику, какому классу он служит.

В Германии фашисты изображают себя даже «социалистами», но их «социализм» в действительности оказался самым хищническим видом монополистического капитала Фашисты — не социалисты, а прислужники капитала. Фашистская политика — это политика крупной буржуазии. Фашистская власть, как говорится в наших тезисах, это «открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических и наиболее империалистических элементов финансового капитала».

Это яснее ясного видно во всех стратах, где фашисты находятся у власти. Дела правящих фашистов таковы, что об этом классовом характере фашизма даже камни вопиют в Италии, Германии, Польше, Австрии, Югославии и т.д.

Но именно этот основной факт искажается социал-демократами и их прихвостнями. Отто Бауэру обязательно нужно изобразить германский фашизм как «надклассовую власть» или «диктатуру люмпен-пролетариата», якобы подчиняющую себе как пролетариат, так и буржуазию «как бесправных подданных».

А Троцкому и Тальгеймеру обязательно нужно представлять фашизм как бонапартизм или мелкобуржуазную контрреволюцию. Почему им это нужно? Потому что им важно, как всем социал-фашистам вообще, отвлечь внимание рабочих масс от борьбы против господствующей буржуазии, которой они служат. Но весьма знаменательно, что то же самое повторил и Реммеле, бывший еще при фашистском перевороте членом UK КП Германии. «Вся буржуазия подчиняется люмпен-пролетариату» — говорил он прямо голосом Отто Бауэра, тем самым сразу вскрыв тесную политическую связь своего правого оппортунизма с социал-демократизмом. Другой предостерегающий пример: теоретический орган КП Чехо-Словакии «Коммунистка ревю» объявил правильной оценку фашизма, данную «левым» социал-демократом Чехачеком, что будто «бунт мелкой буржуазии означает полнейшую политическую изоляцию городской буржуазии и крупного капитала»... Это означало просто полнейшую изоляцию не только социал-демократа Чехачека, но и теоретическою органа КПЧ от марксизма в оценке классового характера фашизма Было бы вполне своевременно со стороны ЦК КПЧ изолировать редактора от теоретического органа партии.

2. Может ли фашизм упрочить шаткое положение буржуазии?

Второй общий вопрос, который ставится в предложенных нами тезисах, это оценка объективных последствий фашистской политики. Фашизм — бесспорно орудие черной реакции. Именно как таковой он и пускается в ход буржуазией для спасения капитализма от развала Но может ли он спасти капитализм, это совершенно другой вопрос. Неверно, что капитализму удалась с помощью фашизма упрочить свое положение, как уверяют многие социал-демократы. Этого хочет мировая буржуазия, этого она добивается своей политикой фашизации. Но результаты совершенно иные.

Неверно, что фашизм только затрудняет революционное развитие. Мы говорим, что революционное развитие одновременно и затрудняется и ускоряется фашистским неистовством буржуазии. Необходимо понять эту двойственность объективных последствий фашистской политики, иначе невозможно четко видеть перспективу.

Весьма понятно, почему социал-фашистам видна лишь одна сторона вопроса. Они ведь ничего хорошего от революционной перспективы и ожидать не могут, наоборот, они ее боятся еще больше, гораздо больше, чем «тотального» фашизма. Они пугают рабочих Германии «итальянской перспективой». Но время же теперь совершенно иное, чем при приходе к власти фашизма в Италии. То был период перехода от революционного кризиса к относительной стабилизации капитализма, между тем как германский национал-социализм пришел к власти в период перехода от конца стабилизации к революционному кризису. «Это изменение объективного положения, подчеркивается в наших тезисах, — обуславливает совершенно иные перспективы фашизма как в Германии, так и в других странах фашистской диктатуры».

Даже фашистский террор буржуазии в условиях расшатывания капитализма не в состоянии долго удерживать рабочие массы от активных выступлений. Террор вызывает возмущение даже у большинства тех рабочих, которые до сих пор шли за социал-демократией, и если только коммунисты сумеют правильно подойти к этим рабочим, то их менее трудно, чем прежде, привлечь на сторону революции. Даже фашистская демагогия может теперь иметь двойственное действие она может против воли самих фашистов облегчить нам освобождение трудящихся масс от иллюзий парламентской демократии и мирной эволюции; а выдвинутые фашистами взамен этих иллюзий другие приманки (мелкая частная собственность, общенациональные интересы) можно разоблачить, показывая дела правящих фашистов в пользу классовых интересов крупной буржуазии и помещиков. Когда же крупная буржуазия пытается сделать крестьянство и городскую мелкую буржуазию своей надежной опорой, она ускоряет диференциацию внутри этих промежуточных классов даже там, где эксплоатируемые основные массы этих классов вначале бросаются в сторону фашизма, а их разорение фашистским господством вскоре создает почву для их завоевания на сторону революционного пролетариата.

Рост фашизма означает, что «капиталисты уже не в силах удержать свою диктатуру старыми методами парламентаризма и вообще буржуазной демократии; более того — методы парламентаризма и вообще буржуазная демократия становятся помехой для капиталистов как во внутренней политике (борьба против пролетариата), так и во внешней политике (война за империалистический передел мира) (из тезисов). Это не исключает того, чтобы фашистская диктатура в определенных условиях не могла использовать формы суженного парламентаризма, как это имеет место например в Польше и Финляндии. Но чем труднее становится положение буржуазии, тем больше фашизм стремится устранить парламентскую конкуренцию многих буржуазных партий политической монополией одной партии.

Это не может не усилить раздоры и конфликты среди буржуазных партий, в частности между фашистами и социал-фашистами Неправильно представлять себе, что между ними не может быть реальных разногласий Разногласия имеются, и постоянно возникают новые на почве внутренней противоречивости положения буржуазии. Только эти разногласия не носят принципиального характера, так как и те и другие стоят за буржуазную диктатуру. Фашисты и социал-фашисты являются и остаются при всех своих разногласиях близнецами, как подметил т. Сталин. И наша оценка революционной перспективы не основывается на наличии их взаимных ссор. Она основывается на неизбежном обострении основных, внутренних и внешних противоречий капитализма и прежде всего на твердой уверенности в растущие революционные силы пролетариата.

Между фашистами и социал-фашистами нет разногласий насчет необходимое дальнейшей фашизации буржуазной диктатуры. Социал-демократы тоже поддерживают фашизацию при условии сохранения форм парламентаризма. «Цель у нас одна и та же — методы различны», — сказал фашистам один из типичных представителей социал-фашизма, председатель финской социал-демократии и международного кооперативного альянса В. Таннер. И правильно говорил этот верный слуга капитализма. Такого рода люди действительно озабочены тем, чтобы фашисты со своим буйным рвением не ускорили бы гибель калитализма.

3. Фашизация социал-демократии.

Фашизация социал-демократии происходит ускоренными темпами. При этом речь идет отнюдь не только об образовании неосоциалиетических групп внутри социал-демократических партий. Социал-фашизм в целом например восхваляет новые, по существу фашистские формы экономической политики крупной буржуазии как зачатки социализма. Блюм и Вандервельде объявили экономическую политику, проводимую сейчас Гитлером и Муссолини, «социализмом без социалистов». Социат-фашисты вправе жаловаться, что фашисты обокрали их программу. Но фашисты могли бы жаловаться с таким же правом, что социал-фашисты присваивают их идеологию.

Социал-фашисты разных мастей вслед за фашистами выступают за «твердую государственную власть» Многие из них упрекают германских Зеверингов и Цергибелей в недостатке твердости их тает.

На Парижском конгрессе французской социалистической партии в июле 1933 г. Монталион требовал «изменения государства в том сѵысле, чтобы оно стало сильным государством, господином своей судьбы, способным контролировать и вести хозяйство». Монталион — неосоциалист, но послушаем-ка другого социал-фашиста, обращающегося к социал-демократическим рабочим со следующим советом:

«Все признают, что в настоящих условиях необходима «твердая власть» Заставьте же вашу иартию начать настоящую борьбу за сильное демократическое государство.

... Мы честно помогли бы вам в борьбе за такое правительство.. Больше того, мы обязывались бы не предпринимать революционных действий, выходящих за пределы демократии».

Так пишет Троцкий — контрреволюционный прислужник буржуазии.
В принципиальной позиции Троцкого и неофашиста Монталиона по вопросу о твердой власти нет разницы. А Каутский прямо заявляет, что зря упрекают лидеров германской социал-демократии, что они не установили с 1918 г. диктаторскую власть, ибо, пишет Каутский, «такой террор должен был быть направлен в первую очередь против коммунистов». Значит, раз диктатура, то она должна быть направлена против коммунистов.

А ведь германская социал-демократия осуществляла террор против коммунистов, и она же угрожала даже фашистам применением «твердой власти». Всем памятны угрозы Вельса на Магдебургском партейтаге употребить диктаторскую власть против национал-социалистов и против коммунистов. Гржезинский заявил 28 июня 1929 г во Франкфурте: «Германский рабочий класс действительно повесит на фонарных столбах тех, кто попытается задеть потитические права германского рабочего класса насилием и восстановить свое господство за счет народа» Лэбе грозил от имени «Железного фронта» всеобщей стачкой против фашизма, с тем чтобы потом, 17 мая, голосовать за Гитлера.

Лозунг «твердая власть» на практике конечно лишь против революционных рабочих, а не против фашизма, от Вельса, от неофашистов, от фашистов перенял весь II интернационал.

Но дело не только в фашизации идеологии, теории и лозунгов социал-демократических партий. Посмотрите их дела.

В Чехо-Словакии, Испании социал-демократы участвовали в правительстве и в подготовке осуществления фашистской диктатуры. В Дании, Швеции социал-демократы, находясь у власти, идут по тому же пути. В Австрии, Польше, Финляндии, Венгрии социал-демократические партии существуют легально в условиях фашистской диктатуры В этих странах они — послушная оппозиция его величества фашизма. В Японии они выступают за войну, за монархию.

В САСШ социалисты и Американская федерация труда помогают Рузвельту проводить его по существу фашистские экономические мероприятия. В Англии из Рабочей партии уже выделились открытые союзники твердолобых — это национал-лейбористы, с одной стороны, и фашистская группа Мосли — с другой Будущее даст еще немало таких групп.

Итальянские социалисты — Модильяни и даже «тевый» Ненни — заявляют на своем съезде, что они готовы вернуться по первому зову Муссолини как легальная оппозиция. А германский социал-демократ Брейгшейд написал письмо прямо Нейрату, заявляя, что они дерутся лишь за права легальной оппозиции А Вельс «и Брейтшейд открыто заявляют, что задача социал-демократии в Германии—помешать тому, чтобы фашистская диктатура сменилась диктатурой пролетариата.

4. Кризис II интернационала.

Приход к власти Гитлера в Германии означает начало новой полосы в развитии кризиса II интернационала.

Поражение социал-демократии и всей социал-демократической идеологии, политики, тактики обнаружилось как раз в стране, где существовала наиболее сильная партия II интернационала. Это поражение германской социал-демократической партии вызвало в рядах II интернационала сильнейшую растерянность. Начались нападки на руководство германской социал-демократии, перебранка в социал-фашистских верхах, брожение в рядах социал-демократических рабочих. Эта растерянность проявилась и на брюссельском съезде профбюрократов и на Парижской конференции социал-фашистских верхов. Она и до сих пор не преодолена полностью.

Но вскоре социал-демократические лидеры приступили к обелению германской социал-демократии. На Парижской конференции они подняли на щит Вельса и защищали германскую социал-демократическую партию. Бауэр выработал на скорую руку тезис об исторической неизбежности победы фашизма в Германии; Каутский, Ольдберг провозгласили, что «культурная» социал-демократия должна была потерпеть поражение от некультурного фашизма.

На помощь Вельсу, Вандервельде, Блюму поспешили «левые» социал-фашисты вроде Адлера, Броквея, а также меньшевистский прислужник буржуазии — Троцкий. Троцкий выступил главным поставщиком аргументов для спасения социал-фашизма. Этот предатель коммунизма выступил с чудовищной клеветой на КП Германии, заявляя, что КПГ ответственна за победу национал-социалистов, что КПГ предала германский пролетариат. И когда германские коммунисты беззаветно, с героическим самопожертвованием борются против фашизма, предатель Троцкий осмеливается объявлять, что КПГ мертва.

Попытки обелить германскую социал-демократию сопровождались «левыми» маневрами Германские социал-фашисты кричат о революции против Гитлера. Австрийские социал-фашисты утешают рабочих пустыми фразами о всеобщей забастовке. ППС принимает резолюцию о необходимости свержения правительства Пилсудского и лжет рабочим, что якобы лишь СССР и Коминтерн ей в этом мешают.

Но чудовищная клевета на компартии и левые фразы им уже недостаточны. Поэтому в Париже собираются «левые» осколки, чтобы воскресить позорной памяти второй интернационал. Они сговорились по одному вопросу, а именно: что надо бороться против коммунизма, против пролетарского единого врага. По другим вопросам они не могли сговориться. Троцкий же выступает с предложением попытаться осуществить то же самое под названием IV интернационала. Но такие интернационалы — уже слабые приманки. Рабочие повертываются к ним спиной.

Кризис развивается в самих социал-демократических партиях. Выделяются «неосоциалистические», неофашистские крылья. Неосоциализм — не только французская особенность. Он растет и в рядах социал-демократии Бельгии, Чехо-Словакии, Польши и т. д. Французская социалистическая партия уже расколота. Ренодель, Дэа, Марке уже образуют новую партию. А завтра по их стопам пойдет Фроссар Грызня социал-фашистских верхов наблюдается почти во всех странах. В английской рабочей партии выделение «левого» крыла среди лидеров отражает лишь, как в кривом зеркале, то, что происходит в низах. «Левые» в австрийской социал-демократии конечно капитулировали, но социал-демократические рабочие начинают распознавать и хитрую австрийскую разновидность социал-фашизма.

Обострение империалистических противоречий разваливает II интернационал как международную организацию. Налицо кризис II интернационала. Но было бы совершенно неправильно считать, что И интернационал и в особенности отдельные социал-фашистские партии — уже дохлая собака. Нет, они все еще являются главной социальной опорой буржуазии. Социал-фашизм все еще опасно большая сила в борьбе против антифашистского единого фронта, против коммунистических партий и СССР. Ведь в Англии, Норвегии и Швейцарии социал-демократические партии даже после всемирно-исторического банкротства II интернационала в Германии одержали избирательные победы. Правда, это не смягчает кризиса II интернационала. Ведь и французская социалистическая партия распалась на три части после большого избирательнаго успеха. Но это означает, что коммунисты должны приложить все усилия, чтобы уничтожить массовое влияние социал-демократических партий.

«Фашизм — опасный враг пролетариата. Его можно поразить только в ожесточенной революционной схватке». Так подчеркивается в наших тезисах. Неверно, что победа фашизма является неизбежным этапом до пролетарской революции во всех капиталистических странах. Но опасность фашизма тем больше, чем сильнее массовое влияние социал-демократии. Поэтому успешная борьба против фашизма, как и против войны, требует от всех секций Коммунистического интернационала усиленной работы по отвоеванию рабочих из-под влияния социал-демократических партий.

IV. Классовые бои трудящихся и важнейшие задачи коммунистических партий.

1. Дальнейшее понижение жизненного уровня рабочего класса.

Господствующая буржуазия повсюду ожесточенно продолжает наступление на жизненный уровень рабочего класса. Снижение заработной платы стало повсеместным явлением. Снижение заработной платы текстильщикам в Англии на 6 проц., сокращение зарплаты горнякам на 20—30 проц. в Испании, введение «минимальной зарплаты» в САСШ, ставшей фактически максимальной зарплатой, сокращение зарптаты в Польше всем рабочим примерно на 20 проц и т.д. — нет конца фактам подобного рода.

Инфляция снижает реальную заработную плату в порядке обходной атаки на рабочих. В Англии дороговизна возросла на 6 проц., в Японии примерно на 14-18 проц., в САСШ также происходит повышение цен, далеко обгоняющее повышение зарплаты. Мы должны обращать больше внимания на снижение зарплаты инфляцией.

В целом ряде стран принимаются антирабочие законы Испанская республика создает с участием социал-демократов концентрационные лагери «для бродяг», т.е. для «опасных» безработных, запрещаются стачки без разрешения губернатора. В Японии усиливают еще больше законы против «опасных мыслей». В Германии фашизм создает каторжный режим для всего рабочего класса и т. д В Австрии Дольфус уже стал на этот путь, а в Чехо-Словакии «демократия» с участием социал-фашистов старается догнать германских фашистов.

Социальное законодательство ухудшается почти повсеместно. В Германии фашисты сняли с пособия больше 2,5 млн. безработных. В Польше, Чехо-Словаки и, Австрии и т.д. снижаются пособия безработным. Английская буржуазия переводит целые категории безработных после 26 недель в ведение попечительства о бедных. Буржуазия везде стремится заменить пособия по безработице принудительными «общественными работами». Принудительный труд все больше распространяется в капиталистическом мире. По германскому образцу лагери принудительного труда уже создаются в Польше (батальоны труда), Чехо-Словаки и, в Австрии, и демократические САСШ тоже ввели уже эту систему для 250 тыс. молодых рабочих. В Англии теперь обсуждается закон, по которому безработных можно отправлять в трудлагери, а рабочую молодежь от 16 до 18 лет сажать в эти лагери обязательно. В Германии и в Австрии опыт уже показал, что работа комсомола в этих лагерях может дать весьма положительные результаты.

Чудовищная «кризисная рационализация» проводится в капиталистических странах. Рост производства далеко не сопровождается соответствующим ростом количества занятых рабочих (в САСШ в лучшие дни рузвельтовского бума рост производства составил 37 проц., рост же числа занятых рабочих 9 проц.). А рост числа занятых рабочих далеко не сопровождается соответствующим ростом зарплаты (в САСШ сумма зарплаты выросла на 7 проц., а число рабочих — на 9 проц., обесценение доллара — на 40 проц.). Кодексы Рузвельта о сокращении -рабочей недели, «распределение труда» в Германии, стэджер-систем, крюмпер-систем — названия разные, но суть одна и та же.

В то же время углубляющийся аграрный - кризис ухудшает положение основных масс крестьянства. Возмущение миллионов фермеров в САСШ, их стачки, большие крестьянские движения даже в такой стране, как Франция, крестьянское восстание в Испании, в Польше и т. д являются достаточно ярким выражением обострения аграрного кризиса в капиталистически х странах, не говоря уже о полуколониях и колониях, как Китай, Индия, страны Южной Америки и т. д.

2. Развитие классовых боев трудящихся в отдельных странах.

Ухудшение положения масс, приближение войны, фашизация, установление фашистской диктатуры в ряде стран вызвали колоссальное напряжение антагонистических классовых сил. В этой обстановке «нарастание революционного массового движения в отдельных капиталистических странах еще меньше чем прежде может носить постоянный или равномерный характер», говорится в наших тезисах. А в условиях фашизации и тем более фашистской диктатуры меняются формы проявления революционного подъема: революционное развитие (происходит зачастую подспудно, в менее открытых формах. Было бы просто неверно, нелепо пытаться измерить революционное развитие в странах фашистской диктатуры только статистикой стачек, демонстраций, выступтений безработных. Это было бы статистическим кретинизмом, опасным, как парламентский кретинизм в странах так называемой демократии.

Социал-демократия и ее троцкистское и браадлерианокое охвостье неустанно вопят о катастрофе рабочего движения, о наступлении эпохи фашизма и реакции. Ясно, что эта позиция ничего общего с большевизмом не имеет. Но мы отметаем и левацкую болтовню о прямолинейном, неизменно равномерном революционном развитии «самотеком».

Можно ли говорить о повсеместном откаге, о разгроме рабочего движения? Возьмем хотя бы пример САСШ.

Стачечная волна быстро нарастает: в июле 201 стачка, 125 тыс. участников; в августе 152 стачки, 141 тыс. участников; в сентябре 211 стачек, 212 тыс участников.

Это значит, что стачечная волна выше, чем в соответствующий период 1921 г., когда волна забастовок поднималась наиболее высоко за всю предшествующую историю САСШ.

Огромная волна фермерского движения охватывает 22 штата. Фермерская стачка проведена в 6 штатах с участием 2 млн. фермеров.

В Германии начинается новый революционный подъем. Он находит свое выражение в своеобразных формах, соответственно условиям фашистского режима. Мы наблюдаем там:
1) рост перехода социал-демократических рабочих в КПГ;
2) разложение внутри НСБО и штурмовых отрядов;
3) создание первых независимых профсоюзов,
4) рост брожения в рядах мелкой буржуазии;
5) хотя и в небольшом количестве, но все же есть стачки и демонстрации (в частности демонстрации 1 августа в Берлине;
6) большевистская работа КП Германии и отстаивание КП Германии рабочими, огромный рост престижа, авторитета КПГ — важнейшие показатели этого начинающегося подъема.

Нашелся примиренец, правый оппортунист, который вслед за социал-демократами уверяет, что будто соотношение классовых сил в Германии совершенно изменилось в пользу буржуазии. Нет, классовая борьба сильно обострилась, но исход ее еще впереди. Примиренец в испуге. В такое время, как сейчас, в партии революционных рабочих Германии, в партии Тельмана, нет места для людей, которые своим испугом мешают революционной борьбе пролетариата. Мы предлагаем пленуму одобрить резолюцию президиума ИККИ от 1 апреля 1933 г. о положении в Германии и политическую линию, которую проводил ЦК КП Германии во главе с т. Тельманом (аплодисменты) до и в момент фашистского переворота. Мы предлагаем, чтобы пленум отметил большевистскую героическую борьбу германской компартии против фашистской диктатуры. (Аплодисменты).

КП Германии имеет задачу — в кратчайшие сроки стать единственной массовой партией всего германского пролетариата, осуществляя как решающую задачу момента единый фронт с социал-демократическими рабочими и завоевание христианских, национал-социалистических и беспартийных рабочих. Коммунисты должны убедить германский пролетариат на всем его собственном опыте с социал-демократией, что восстановление с.д. организации и с.д. руководства в профсоюзах вредно для интересов рабочего класса и губительно для дела победы над фашизмом, смело втягивая одновременно с.д. рабочих и членов реформистских профсоюзов в коммунистическую партию. Ведя борьбу за повседневные требования трудящихся, развивая экономические и политические стачки, КПГ решительно должна ставить вопрос о власти, сплачивая вокруг пролетариата антифашистские силы в городе и деревне и подготовляя этим путем предпосылки к победоносной пролетарской революции для вооруженного свержения фашистской диктатуры и установления диктатуры пролетариата.

В Польше массовые забастовки рабочих сопровождаются крупными революционными выступлениями польской деревни. В I квартале 1933 г. было на 43 проц. больше стачек и в три раза больше утерянных рабочих дней, чем в I квартале 1932 г. Всеобщая стачка в Лодзи проходила под руководством коммунистов. Во всеобщей стачке горняков в марте роль компартии была слаба. Из 304 стачек РПО руководит 219 стачками (311 тыс. стачечников), совместно с реформистами проведены 47 стачек (227 тыс. стачечников). Но политических стачек гораздо меньше чем в прошлом году.

Крупнейшим фактом со времени существования независимой Польши явилось крестьянское восстание в Краковском округе. Восстала польская деревня: больше 100 тыс. крестьян вели борьбу в продолжение нескольких недель.

В Чехо-Словакии меньше стачек, чем в прошлом году. Крупных стачек вообще не было. Но в этой неравномерности очевидно виноваты и оппортунистические ошибки, совершенные нашими товарищами.

Во Франции больше стачек, чем в прошлом году. Наиболее крупная у Ситроена (18 тыс) и под руководством УВКТ — в Страсбурге, где стачка 2 тыс. рабочих выросла в массовую стачку с участием 20 тыс. рабочих, с баррикадными боями, как раз во Франции большое значение имела стачка 10 тыс. батраков в Лангедоке, которую поддержали мелкие крестьяне.

В Испании — схватка сил революции и контрреволюции. Число стачек меньше, чем в прошлом году (2 800 стачек вместо 3.500 стачек в 1932 г.). Но число участников больше, забастовочных дней значительно больше. Новое явление: стачки с.х. рабочих охватывают десятки деревень. Горняки проводили всеобщую стачку три раза. Стачка строителей в Барселоне в течение 90 дней (30 тыс. стачечников), стачка служащих там же. С декабря 1932 г. крестьянское движение переходит уже к захвату земли, запасов, скота в сотнях и сотнях деревень. Очень часто профсоюзы батраков руководят захватом земли. А это — неплохая форма пролетарской гегемонии над крестьянством. И даже имеются известные парламентские измерители: КП Испанки получила 200 тыс. голосов.

В Англии для рабочего движения в настоящее время характерно:
1) количество стачек и число участников на прошлогоднем уровне,
2) стачки часто возникают стихийно и .вопреки союзам,
3) упорное движение безработных,
4) растущая оппозиция против «национального правительства», в особенности по вопросам о войне и безработице, но это недовольство перехватывается пока в значительной мере рабочей партией,
5) броженье в Независимой рабочей партии,
6) известные успехи КП Англии в применении тактики единого фронта.

В Китае — Еойна, интервенция и революция. Даже такой махровый орган империализма, как «Таймс», признает, что красная армия — лучшая армия, советское правительство — лучшее правительство в Кигае. И в гоминдановском Китае растет волна стачек и участие коммунистов в руководстве стачками. КП Китая в ряде промышленных центров выросла значительно, хотя задачи работы в промышленных центрах, в профсоюзах еще огромны. Партия все успешнее применяет тактику единого фронта в антиимпериалистическом движении.

В Японии — некоторый рост стачек, большой рост крестьянских конфликтов, ряд революционных демонстраций. Там происходит мобилизация сил контрреволюции и нарастание сил революции перед крупными классовыми боями. Растет фашизм, но растет и КП Японии. И центральный орган японской партии, ее орган для солдат, ее заводские газеты, ее борьба против отдельных ренегатов (вы знаете предательство Сано и Набеяма), ее работа в армии и флоте, ее борьба против войны проникнуты большевистским духом. Тяжелые резервы японской революции еще не подоспели. Японские же верхи больше всего боятся «опасных мыслей».

На Балканах революционное развитие сделало также шаг вперед. В Греции — рост стачек, всеобщая стачка табачников в Кавалле с занятием фабрик; самостоятельная руководящая роль компартии в стачечных движениях. В Болгарии — рост стачек, рост КП и революционной профоппозиции. Влияние партии проникает в армию, в македонские организации.

В Румынии — крупнейшие выступления железнодорожников Бухареста и других узлов и одновременно нефтяников в Прахозском районе. Забастовки, демонстрации, баррикадные бои. Участников движения 100 тыс. человек.

Кроме того имелись и отдельные революционные взрывы. Восстание на броненосце «Де зевен провинциен». Восстание голландских и явайских моряков вместе и выступление голландского броненосца сопровождали демонстрации сочувствия голландских солдат и трудящихся Индонезии. КП Голландии ведет очень хорошую революционную работу против угнетательской колониальной политики голландской буржуазии. В этой области она имеет крупные достижения.

Революция на Кубе, Экономические и политические стачки переходят во всеобщую стачку, а всеобщая стачка — в вооруженную борьбу рабочих, студентов и городской мелкой буржуазии. КП Кубы совершила в этот момент ошибку. Опасаясь интервенции САСШ, она сняла лозунг «Долой Мачадо» и призывала массы к превращению всеобщей стачки в частичные бои. Но партия вскоре исправила эту ошибку, выдвигая лозунг рабоче-крестьянского правительства в форме советов. Начинают возникать советы, учащается братание рабочих и солдат, крестьянство втягивается в борьбу, идут восстания, стачки.

Нет отката рабочего движения. Нарастает национально-освободительная борьба колониальных и зависимых народов. Но революционное развитие идет неравномерно и, главное, оно не идет самотеком, «само по себе». Необходимы большевистская работа и борьба компартий для развития революционною подъема.

3. Борьба против фашистской идеологии.

В нашей работе по мобилизации масс против фашизма и военной опасности необходимо сейчас гораздо больше чем до сих пор обратить внимание на борьбу против шовинистической идеологии. Эта борьба является одной из самых трудных задач, поскольку дело идет об освобождении масс от глубочайших, закоренелых буржуазных предрассудков, с помощью которых господствующая крупная буржуазия вела на поводу мелкую буржуазию, крестьянство и даже часть рабочего класса и неоднократно гнала их на войну за свои капиталистические интересы. Мы должны отдать себе отчет, что в борьбе против шовинизма необходимо особенно настойчиво и мужественно идти против течения. Уклонение от этой трудной задачи или даже только пассивность и молчание в этом вопросе означают в нынешних условиях опаснейший оппортунизм в борьбе против фашизма и войны, отказ от одной из важнейших и актуальнейших задач революционного воспитания трудящихся.

Необходимо неустанно и популярно разъяснять трудящимся массам, что национализм — это главная форма классовой идеологии буржуазии, это идеология ее господства и классового угнетения. Националистической идеологии мы должны повсюду открыто и смело противопоставлять нашу идеологию пролетарской классовой борьбы, диктатуры пролетариата и пролетарского интернационализма.

Фашистская диктатура всегда проводится именем нации и «национальных интересов». Необходимо конкретно вскрывать ее классовый характер, ее характер оголенной террористической диктатуры хищнической финансовой олигархии. Необходимо вести настойчивую разорительную работу в рядах рабочего класса и трудящихся города и деревни против шовинистических лозунгов фашизма, против травли СССР во всех капиталистических странах (в особенности в Японии, Англии, Германии и т. д.), против распространяемых фашистами иллюзий, что империалистические захваты улучшат положение масс, против «расизма» как особой империалистической идеологии германского фашизма, против антисемитизма (особенно в Германии, Польше), белого шовинизма в САСШ, против воинствующего милитаризма (Япония, Германия), а в рядах угнетенных наций—против национал-реформизма и местного фашизма, использующего национальное угнетение в своих буржуазно-классовых целях (например в Западной Украине).

Коммунисты из угнетающих наций должны со всей решительностью выступать перед трудящимися массами своей собственной национальности за независимость колоний, за право зависимых и угнетенных народов на самоопределение вплоть до права на государственное отделение, за совместную борьбу трудящихся господствующих наций и национально-революционного движения зависящих от них народов и угнетаемых колоний. В то же время необходимо в таких областях, как Верхняя Силезия, Саар, Северная Богемия, а также Австрия, выступать против присоединения к палаческой «третьей империи» Гитлера, несущей не национальное освобождение, а фашистское рабство.

Националистическое отравление масс социал-демократическими партиями и реформистскими профбюрократами необходимо популярно и настойчиво разоблачать как служение классу капиталистов. Каждому, кто внушает пролетариату идею национального долга, кто зовет его к жертвам во имя национальных интересов, мы должны отвечать: первый, единственный, действительный долг пролетария в каждой капиталистической стране есть борьба против собственной буржуазии вплоть до ее полного свержения и уничтожения как класса. Это — единственный путь освобождения трудящихся от всякой зксплоатации, всякого гнета.

Особенно важно в настоящее время, как в наших тезисах подчеркивается, вести широкую популяризацию разрешения национального вопроса в СССР и грандиозных экономических, социальных и культурных успехов, достигнутых освобожденными Октябрьской революцией народами.

1934 год.