Перевести страницу

Статьи

Роза Люксембург Милиция и милитаризм I

Не в первый и, надо надеяться, не в последний раз в рядах партии раздаются критические голоса по поводу отдельных требований нашей программы и нашей тактики. Это следует всемерно приветствовать. Но при этом прежде всего важно, какова эта критика. Под этим «какова» мы имеем в виду не «тон», в котором в партии, к сожалению, стало модой по любому поводу подымать много шума, а нечто гораздо более важное — общие основы критики, определенное мировоззрение, выражаемое критикой.

В основу крестового похода Изегрима-Шиппеля против требования о создании милиции и в защиту милитаризма фактически заложено весьма последовательное социально-политическое мировоззрение.

Отправной точкой зрения Шиппеля в его защите милитаризма является убеждение в необходимости существующей военной системы. Посредством всевозможных аргументов военно-технического, социального и экономического характера он доказывает необходимость постоянной армии. С известной точки зрения он, конечно, прав. Постоянная армия, милитаризм действительно необходимы,— но для кого? Для господствующих в данное время классов и для нынешнего правительства. Но разве из этого не следует, что для нынешнего правительства и господствующих классов упразднено постоянных армий и создание милиции, то есть вооружение народа, представляется с их классовой точки зрения невозможным, абсурдным? И если Шиппель, в свою очередь, также считает создание милиции невозможностью и абсурдом, то он показывает тем самым, что в вопросе о милитаризме он стоит на буржуазной точке зрения и смотрит на милицию глазами капиталистического правительства или буржуазных классов. Это ясно подтверждают и все его отдельные аргументы. Он утверждает, что вооружение всех граждан — краеугольный камень милиционной системы — невозможно, ибо у нас нет для этого денег, ибо «задачи в области культуры и так уже достаточно страдают». Таким образом, в своих утверждениях Шиппель исходит из интересов нынешнего прусско-немецкого финансового хозяйства; чего-либо другого, например прогрессивного обложения налогами класса капиталистов, он не может себе представить даже при милиционной системе.

Военную подготовку молодежи — другую основу системы милиции — Шиппель считает нежелательной, поскольку, по его мнению, унтер-офицеры, как военные воспитатели, оказывали бы в высшей степени развращающее влияние на молодежь. Он имеет при этом в виду, конечно, нынешнего прусского казарменного унтер-офицера и механически переносит его, как воспитателя молодежи, в воображаемую им милиционную систему. Таким способом мышления он живо напоминает профессора Юлиуса Вольфа, который усматривает веский довод против социалистического общественного строя в том, что в условиях господства этого строя, по его расчетам, могло бы наступить всеобщее повышение нормы процента...

Шиппель считает современный милитаризм экономически целесообразным, поскольку он «облегчает» («ent-laste») общество от экономического давления. Каутский всячески старается отгадать, каким же образом социал-демократ Шиппель представляет себе милитаризм лак «облегчение» и сопровождает поразительно меткими возражениями любое возможное толкование. Но Шиппель явно подошел к этому делу отнюдь не как социал-демократ и вовсе не с точки зрения трудового народа. Совершенно очевидно, что, говоря об «облегчении» («Entlasiung»), он думал о капитале. И тут он, конечно, прав: для капитала милитаризм представляет одну из важнейших форм приложения; с точки зрения капитала, милитаризм действительно представляет облегчение... Уже одно то, что в этом вопросе Шиппеля поддержал некий признанный авторитет, показывает, что он выступает как верный защитник интересов капитала.

«Я утверждаю, господа,— было заявлено на заседании рейхстага 12 января 1899 г.,— совершенно неправильно, когда говорят, что два миллиарда имперских долгов — исключительно непроизводительные расходы и что им никоим образом не противостоят производительные расходы. Я утверждаю, что нет более производительных затрат, чем расходы на армию». Правда, при этом в стенограмме стоит примечание: «Оживление слева». Оратором был... барон фон Штумм.

Для всех утверждений Шиппеля характерно как раз не то, что они неправильны сами по себе, а то, что в их основе лежит точка зрения буржуазного общества; поэтому с социал-демократической точки зрения все утверждения Шиппеля кажутся поставленными на голову: постоянная армия необходима, милитаризм экономически полезен, милиция непрактична и т. д.

Точка зрения Шиппеля по вопросу о милитаризме во всех своих основных чертах поразительно схожа с его точкой зрения по другому важнейшему вопросу политической борьбы — по вопросу о таможенной политике.

Во-первых, как здесь, так и там мы встречаемся с решительным отказом связывать ту или иную позицию с демократией или реакцией. В своем докладе на Штутгартском съезде партци Шпинель говорил, что неверно утверждение, будто свободная торговля тождественна с прогрессом, а покровительственные пошлины — с реакцией. Сделанные им пространные исторические экскурсы должны были доказать, что вполне можно быть сторонником свободной торговли и одновременно реакционером и, наоборот,— сторонником покровительственных пошлин и одновременно преданным другом демократии. Сейчас мы слышпм почти те же слова: «Существуют поклонники милиции, которые посредством бесконечных помех нарушают нынешнюю экономическую жизнь и хотят насадить унтер-офицерский дух вплоть до самых младших классов в школах, среди наших мальчуганов, что намного хуже, чем современный милитаризм. Существуют также противники милиции, которые являются смертельными врагами любого подобного чрезмерного распространения милитаристических тенденций и требований».

Основываясь на том, что буржуазные политики не занимают никакой принципиальной позиции как в этих, так и в других вопросах, что они проводят случайную политику, социал-демократ Шипнель выводит и для себя право и необходимость не признавать реакционную сущность покровительственных пошлин и милитаризма и, соответственно, прогрессивное значение свободной торговли и милиции, то есть также не занимать принципиальной позиции в обоих этих вопросах.

Во-вторых, как в том, так и в другом случае наряду с оппозицией в отношении отдельпых отрицательных проявлений политики покровительственных пошлин пли милитаризма мы видим решительный отказ от борьбы против этих явлений, как таковых, в целом. В докладе Шиппеля в Штутгарте мы слышали о необходимости бороться против отдельных чрезмерных пошлин, но одновременно и предостережение: «Не решать поспешно», «не связывать себе рук», иными словами, не всегда и не везде бороться против покровительственных пошлин. Сейчас же мы слышим, что Шиппель, хотя и вполне допускает «парламентскую и пропагандистскую борьбу против конкретных военных требований», но одновременно предостерегает от того, чтобы принимать «чисто внешние случайности и весьма второстепенные, хотя и очень заметные последствия (милитаризма) для прочих областей общественной жизни за его сущность».

Наконец, в-третьих,— и на этом основаны обе предшествующие точки зреиния,— здесь, как и там, имеет место оценка исключительно с позиции предшествующего буржуазного развития, то есть с исторически обусловленной прогрессивной стороны, и полное игнорирование дальнейшего, предстоящего развития и в связи с этим игнорирование также реакционной стороны исследуемых явлеиий.

Для Шиппеля покровительственная система пошлин по-прежнему является тем же, чем она была для блаженной памяти Фридриха Листа более полувека тому назад: большим шагом вперед по сравнению с временами феодальной экономической раздробленности Германии в средние века... То, что всеобщая свободная торговля является ныне тем же самым необходимым шагом вперед по отношению к внутренней экономической разграниченности ставшего единым мирового хозяйства и что поэтому национальные таможенные границы представляют собой сейчас реакционное явление,— это для Шиппеля не существует.

То же самое относится к вопросу о милитаризме. Шиппель рассматривает его все еще с точки зрения того большого прогресса, который представляла собой постоянная армия, основанная на всеобщей воинской повинности, по сравнению с прежними наемными и феодальными армиями. Но на этом развитие для Шиппеля останавливается: дальше постоянной армии с дальнейшим осуществлением всеобщей воинской повинности дело для него не идет.

Но что означают эти характерные точки зрения, которых придерживается Шиппель как в вопросе о пошлинах, так и в вопросе о милитаризме? Они означают, во-первых, политику от случая к случаю, вместо принципиальной позиции и, во-вторых, в связи с этим,— борьбу против самой системы. Но что это за политика, как не наш хороший знакомый из истории партии последнего времени,— оппортунизм?

Это снова «практическая политика», которая празднует свой триумф в открытом отказе Изегрима-Шиппеля от допущения милиции, одного из основных пунктов всей нашей политической программы, и в этом, с партийно-политической точки зрения, заключается подлинное значение выступления Шиппеля. Новейшее выступление социал-демократов в пользу милитаризма можно правильно оценить лишь в связи со всем этим течением и с точки зрения общих основ и следствий оппортунизма.