Перевести страницу

Статьи

Роза Люксембург "Немецкая наука" на стороне рабочих II

Доказывая, с одной стороны, экономическое всемогущество профессионального движения, г-н Зомбарт ставит, с другой стороны, условием этого всемогущества освобождение профессиональных союзов от «опеки» социал-демократии.

Правда, социал-демократия сама вызвала к жизни профессиональные союзы, постоянно о них заботилась, поддерживала и защищала их. Но г-н Зомбарт, несмотря на все это, утверждает, что социал-демократия всегда с неохотой занималась делом профессиональных союзов и даже прямо «задержала» их развитие. Ибо «политическая партия, которая видит свою задачу лишь в надлежащей подготовке к тому, чтобы великий момент крушения буржуазного мира застал социал-демократических дев с сосудами, полными масла,— такая партия и в любой профессиональной организации, в лучшем случае, может усмотреть лишь своего рода школу для муштровки рабочих батальонов для предстоящей битвы. В лучшем случае — потому, что очень часто ей приходится видеть в профессиональном движении врага своего дела» («Все же!», стр. 60).

Такая партия просто не может иметь того «внутреннего спокойствия», которое необходимо для развития профессиональных союзов (там же, стр. 64). И если Маркс уже в Иптернациопале систематически содействовал развитию профессионального движения, то г-н Зомбарт объясняет это не тем, что Маркс понимал пользу этого движения для рабочего класса, а другими мотивами. А именно: Маркс не мог «относиться с такой же принципиальной враждебностью к профессиональному движению, как Лассаль и его единомышленники». Ибо, во-первых, Маркс и его лондонские «апостолы» стояли слишком близко к миру английских тред-юнионов, чтобы «не долго думая, пренебречь всеми стремлениями рабочих к организации в профессиональной области (как абсолютный невежда в этом деле Лассаль)». Во-вторых, и прежде всего, «Маркс и его единомышленники знали также, что интернациональное движение пролетариев всех стран, о котором они мечтали, не может не включить в себя апглийских тред-юппонистов, если оно не желает выставить себя на посмешище; именно поэтому уже при основании ИАР (Интернациональной ассоциации рабочих) были надлежащим образом учтены профессиональные интересы» (там же, стр. 59). Иными словами, Маркс и его единомышленники охотнее всего дали бы отважный пинок профессиональному движению, но, к сожалению, этого нельзя было сделать ввиду влияния английских тред-юнионистов и невозможности не дать им места в огромном зверинце Интернационала, где полноты ради пролетарский мир должен был быть все же представлен во всех своих разновидностях; и, таким образом, дабы не сделаться смешными, они вынуждены были с кисло-сладкой миной покориться неприятной необходимости терпеть профессиональное движение.

Все это весьма вразумительно. К несчастью, однако, история ловит здесь «исторический метод» с поличным.

В 1847 году, следовательно в то время, когда еще не было Интернационала, а значит, и соображения относительно его полноты не существовали даже и во сне, в то время, когда Маркс не поселился еще окончательно в Лондоне и, стало быть, не мог стоять к тред-юнионам ни близко, ни далеко, в то время, когда эти самые тред-юнионы еще только боролись за свое право на существование и были отодвинуты на задний план политическим движением — чартизмом, в это время Маркс писал в своей «Нищете философии»:

«Первые попытки рабочих к объединению всегда принимают форму коалиций.

Крупная промышленность скопляет в одном место массу неизвестных друг другу людей. Конкуренция раскалывает их интересы. Но охрана заработной платы, этот общий интерес по отношению к их хозяину, объединяет их одной общей идеей сопротивления, коалиции... Если первой целью сопротивления являлась лишь охрана заработной платы, то потом, по мере того как идея обуздания рабочих в свою очередь объединяет капиталистов, коалиции, вначале изолированные, формируются в группы, и охрана рабочими их союзов против постоянно объединенного капитала становится для них более необходимой, чем охрана заработной платы» («Нищета философии», нем. изд., стр. 161).

Даже более того! Маркс не только обосновывает профессиональное движение экономической необходимостью и разъясняет его функции. Он чрезвычайно резко выступает против отрицательного отношения «социалистов» того времени, то есть фурьеристов и оуэнистов, к профессиональным союзам. Он ставит их, как противников профессиональных союзов, на одну ступень с буржуазными политэкономами:

«Экономисты хотят, чтобы рабочие оставались в обществе, каким оно сложилось к настоящему времени и каким оно было ими записано и зафиксировано в их учебниках.

Социалисты советуют оставить в покое старое общество, чтобы с тем большей легкостью войти в новое, уготованное ими с такой предусмотрительностью» (стр. 161).

В заключение он пишет: «Но, вопреки тем и другим, вопреки учебникам и утопиям, коалиции ни на минуту не переставали прогрессировать и расширяться вместе с развитием и ростом современной промышленности. В настоящее время можно даже сказать, что степень развития коалиций в данной стране с точностью указывает место, занимаемое ею в иерархии мирового рынка» (стр. 161) 29.

Это значит, что Маркс уже в 1847 году издевался и высмеивал оуэнистов и фурьеристов за тот же взгляд, который г-н Зомбарт преподносит сегодня как Марксов и как марксистское понимание: «правильный», «реалистический», «исторический» метод оказывается на сей раз методом, который сначала фальсифицирует реальную историю, чтобы затем осудить ее на основании своей фальсификации. Но этим он не ограничивается: он подводит еще и логические основания под эту «исправленную» историю.

Социал-демократия, заявляет г-н Зомбарт, но только фактически всегда была в глубине сердца враждебна профессиональному движению, но не могла и не может иначе к нему относиться, так что процветание профессиональных союзов может быть измеряемо непосредственно по степени их высвобождения из-под тормозящей «опеки» социал-демократии.

Вопрос о так называемой нейтральности профессиональных союзов обсуждается с некоторого времени и в наших собственных рядах. Однако у нас для защитников нейтральности исходной точкой служат лишь тактические соображения, а именно желание собрать в экономической борьбе воедино рабочих, принадлежащих к различным политическим партиям. Эта профессиональная «политика собирания» представляет собой идею, аналогичную политике собирания, которую тоже в последние годы со всех сторон рекомендуют социал-демократии. Подобно тому как здесь имеется в виду маскировкой конечных целей увеличить притягательную силу социал-демократии и тем самым ее непосредственные политические успехи, так и там отдалением от социалистического характера должны быть повышены притягательная сила и экономическая мощь профессиональных союзов.

Правда, немецкие профессиональные союзы и сейчас не формулируют официально свой социалистический характер и не вменяют его в обязанность своим членам, но вся их повседневная работа движется в социалистическом направлении.

Социал-демократия, однако, представляет и по отношению к отдельным группам борющегося пролетариата интересы всего класса, а по отношению к частичным преходящим интересам данного момента — интересы всего движения. Первое выражается как в политической борьбе социал-демократии за законные, то есть охватывающие весь пролетариат в каждой стране, меры к улучшению его положения, так и в интернациональном характере ее политики; последнее состоит в согласованности устремлений социал-демократии с ходом общественного развития, берущей своей руководящей нитью конечную социалистическую цель.

Профессиональные союзы представляют с самого начала лишь непосредственные повседневные интересы рабочих, и в этом их отличие от политической партия пролетариата. Но в своем развитии они побуждаются этими самыми интересами,— во-первых, потому, что их достижения посредством законных норм приобретают в каждой стране все более всеобщую значимость и одновременно влекут за собой интернациональное объединение своих сил, во-вторых, во всей своей политике, как-то: в отношении к стачкам, к вопросу о минимальной заработной плате, о скользящих шкалах и тарифных договорах, о максимальном рабочем дне, о пособиях по безработице, о женском труде, о неквалифицированных рабочих, об иммиграции иностранных рабочих, о вмешательстве в технику производства, о праве на соответствующий труд, о таможенной и налоговой политике и т. д.,— все более опираться на общие социальные связи и считаться с ходом общественного развития.

Таким образом, их собственные интересы с элементарной силой толкают их на тот самый путь, по которому социал-демократия идет сознательно вперед.

Итак, между социал-демократией и профсоюзами существует в Германии столь тесная внутренняя связь не в силу многочисленных личных связей и не вследствие «опеки социал-демократии» над профсоюзами, а потому, что немецкие профсоюзы с самого начала поставили свою борьбу на правильную почву социального развития, потому что здесь, благодаря счастливому стечению исторических обстоятельств, которое так не нравится историческому методу г-на Зомбарта, осознание рабочим классом своих общих и постоянных интересов предшествовало борьбе за групповые и преходящие интересы.

И подобно тому, как социал-демократическая политика собирания привела бы к отказу от конечной цели, так и профессиональная политика собирания должна была бы повести к утрате немецким профессиональным движением его современного прогрессивного характера. Как только объединяющая связь социалистического понимания отклоняется от дальнейших перспектив социального развития, вновь выступают на первый план единичные групповые и профессиональные интересы, жесткие национальные интересы, которые мы видим, например, в Англии: нигде национальная замкнутость по отношению к внешнему миру и внутренняя разрозненность не достигают таких размеров, как в английском профессиональном движении, этом раю нейтральности.

Так, профессиональная политика собирания превращается, при более пристальном изучении, в политику раскола, и «идея нейтральности», если она диктуется только тактическими соображениями, не выдерживает никакой серьезной критики.

Впрочем, у г-иа Зомбарта точка зрения политики собирания играет лишь весьма подчиненную роль. Необходимость «освободить» профессиональные союзы от социал-демократии он выводит не из тактических причин, а из присущего ей противоречия.

В чем же заключается это противоречие? В том, что, по мнению г-на Зомбарта, социал-демократия всегда рассматривала профессиональные союзы как «средство к достижению цели», тогда как процветать они могут лишь будучи «самоцелью». Но поскольку профессиональные союзы, как до сих пор в Германии, стоят на почве общего социального развития, окончательные результаты которого социал-демократия формулирует в своей конечной цели, то, если бы даже утверждение г-на профессора отвечало действительности, не может быть никакого противоречия между «средством» и «целью», между профессиональными союзами и социал-демократией. Наоборот, социал-демократии следовало бы тогда самым усердным образом трудиться над развитием профессиональных союзов, если бы даже непосредственный подъем рабочего класса сам по себе не был ей дорог, а служил бы для нее лишь средством к ускорению социалистического переворота.

И для этого она должна была бы найти почти такое же «внутреннее спокойствие», каким обладает уже тридцать лет, участвуя в буржуазном парламентаризме, в разработке законодательства по охране труда, короче говоря, во всей повседневной работе. Следовательно, между социал-демократией и профессиональными союзами, как они есть, никак не может быть противоречия; напротив, они должны находиться в теснейшей связи.

Противоречие мыслимо лишь в одном случае... Если бы профессиональные союзы стояли не на той почве, как сейчас в Германии, если бы они, например, подобно старым английским тред-юнионам, вместо классовой борьбы стали на почву гармонии интересов в современном обществе и верили в возможность достаточного соблюдения интересов рабочих внутри этого общества, одним словом, если бы они стали на почву «правильного», «реалистического», «исторического» метода г-на Зомбарта, с которым мы познакомились выше, тогда, конечно, между социал-демократией и такими профессиональными союзами существовало бы резкое противоречие. Ибо социал-демократия действительно беспощадно разрушает все иллюзии вульгарной экономии, как и веру в гармонию интересов в капиталистическом обществе, так и в возможность неограниченного увеличения доли труда в национальном доходе. Существование таких профсоюзов рядом с социал-демократией могло бы лишь привести к альтернативе: или рабочие, следуя за социал-демократией, распростились бы с гармонически-опьяняющим блаженством «реалистического» метода, или же, чтобы сохранить преданность иллюзиям этого метода, повернулись бы спиной к социал-демократии.

В этом и заключается существо дела, здесь-то и кроется политическое значение зомбартовского пророчества в вопросах профессионального движения. «Реалистический», «исторический» метод с того и начинает, что открывает перед профессиональными союзами безграничные перспективы экономического подъема, чтобы закончить поклепом на социал-демократию, будто она служит подлинным препятствием к этому подъему.

Но не протестует ли сам г-н Зомбарт и не раз против допущения, будто он натравливает профсоюзы на социал-демократию? Не пишет ли он категорически, что его идеалом члена профессионального союза «мог бы быть, между прочим, убежденный социалист, честный социал-демократ» (стр. 64), не констатирует ли категорически и не повторяет ли он сам, что социал-демократия является в Германии ныне и в будущем единственно возможной рабочей партией?

Конечно! Ибо г-н экстраординарный профессор — человек чрезвычайно осторожный. Со своего «птичьего полета» он сделал разнообразные наблюдения и многое знает. Он знает, что «престиж той партии (социал-демократии) в кругах немецких рабочих настолько велик, что должно свершиться чудо или должны пройти десятилетия, прежде чем кто-либо мог бы дать ей отпор»; он знает, что это «просто непонятный утопизм, если кто-либо верит, что социал-демократию можно устранить укреплением профессиональных объединений», что «любая политика, задающаяся этой целью, уже с самого начала обречена на бесплодие» и что «любая атака на социал-демократию лишь усилит ее позицию». Одним словом, в переводе с профессорского «штиля» на честный немецкий язык, он знает, что если бы экстраординарный профессор пожелал появиться перед рабочими и неуклюже, на манер какого-нибудь Венкштерна, натравливать их на социал-демократию, то его «общее стремление» с рабочим классом могло бы иметь очень печальный конец. Он разрешает поэтому своему «верующему члену профессионального союза» быть «между прочим» также и хорошим социал-демократом. Он хочет лишь одного: «цивилизовать социал-демократию», то есть,— если извлечь зомбартовские мысли из-под слоя комплиментов, социал-демократии и расположить их в ином порядке,— превратить ее в социализм, который заключается в убеждении, что переход от капиталистического к социалистическому строю включает в себя не более коренное обновление, чем «муниципализация трамваев» (стр. 65), что «как интенсивно, так и экстенсивно капиталистическая система хозяйства будет прогрессивно развиваться еще целые столетия», а «центр тяжести хозяйственной жизни в течение некоторого времени будет лежать, конечно, на капиталистических предприятиях» (стр. 92), «что капитализм и социализм — вовсе не исключающие друг друга противоречия, что их идеалы, напротив, могут быть до известной степени очень хорошо осуществлены в одном и том же обществе», что, наконец, вопросом целесообразности является то, как лучше рабочему охранять свои интересы: посредством самостоятельной рабочей партии или же путем влияния на другие, уже существующие партии (стр. 78), то есть, что это уже вопрос чистой целесообразности, кому следовало бы поручить осуществление вышеупомянутого социализма: социал-демократии, либералам, национал-либералам, центру или консерваторам.

Мы, со своей стороны, решительно высказываемся за национал-либералов...

Здесь мы имеем, как на ладони, весь секрет «правильного», «реалистического», «исторического» метода.

Открыто бороться с социал-демократией, опровергать со учение? — Фи, как несовременно, как нереалистично, как «неисторично»! Нет! Стать на почву рабочего движения, признать все: профессиональные союзы и социал-демократию, классовую борьбу и конечную цель, со всем согласиться! Только... подвести под профессиональные союзы, в их собственных интересах, базис, при котором они неизбежно вступят в противоречие с социал-демократией, превратить социал-демократию, в ее собственных интересах, в национал-социальную партию, а социализм, в интересах его собственного осуществления, превратить в одно целое с капитализмом; одним словом, в интересах классовой борьбы сломать шею этой же классовой борьбе,— вот в чем штука!

«И только тот, кто достиг этой глубины восприятия,— говорит г-н профессор Зомбарт,— понял, в чем же, в конечном счете, состоит сущность так называемого рабочего вопроса...».